Трактат под этим заглавием я написал в 1974 г. к 250-летию Российской Академии наук. В нём рассматривается не какое-то подобие «разврата» и «проституции» ради диплома и карьеры, а более или менее серьёзная любовь между Шефом (директором института, деканом, заведующим отделом, кафедрой, научным руководителем) и Ассистенткой (младшей научной сотрудницей, аспиранткой, студенткой). В идеале любовь приводит к тому, что Шеф покидает первую жену и женится на Ассистентке, которая рожает от него ребёнка. Шеф омолаживается, а наука получает новый толчок для развития. Но так как на одного руководителя приходится несколько руководимых, то лишь одной из них иногда удаётся развести Шефа с женой и занять её место. Остальные выпадают в осадок: теряют интерес к науке, но остаются служить в институте до пенсии, формируя академическое болото. Трактат состоит из предисловия, шести глав, послесловия и указателя терминов. В предисловии говорится о важности изучения связей половой жизни с занятиями наукой, а также об обстоятельствах написания трактата.
В главе 1, «Исходные дефиниции», дано определение фундаментальных понятий, или ключевых слов: сексуальное шефство, научно-сексуальная пара, Шеф, Ассистентка, научный (кафедральный) гарем. В главе 2, «Нормальное течение научно-сексуального цикла», рассматриваются стадии отношений Шефа и Ассистентки: 1) привлечение на работу; 2) период рабочего энтузиазма и скрытых чувств; 3) период тайной половой связи; 4) период явной половой связи, не признанной общественностью; 5) период половой связи, получившей признание общества. В главе 3, «Нарушение и стагнация сексуально-шефской связи», рассказано о том, чт; происходит, когда шефские отношения прерываются или застывают на промежуточной стадии. Десятки тысяч женщин с университетским образованием и учёными степенями могли бы прочитать в этой главе о своей судьбе.
В главе 4, «Карьера учёного-мужа и распад его семьи», рассматриваются разные типы браков научных работников, выводятся фундаментальные законы распада семьи, вычисляются периоды её полураспада; анализируются причины феминизации и борделизации науки и высших учебных заведений. Сочувствие автора читательницам в этой главе достигает апогея.
В главе 5, «Научно-сексуальное самоизнурение женщин», описываются утончённые терзания молодых научных работниц и аспиранток, жаждущих захотеть работать и мечтающих о творческом вдохновителе, в то время как их молодой организм хочет совокупляться и рожать; рисуется типовой недельный цикл деятельности, включающий покупку зелени на рынке, приготовление закусок, участие в диссертационном банкете, продолжение научных контактов в квартирах, расстройство желудка и нарушение функций печени, курение до одурения на лестничных площадках института, отсиживание жопочасов на заседаниях, угрызения совести у дверей библиотеки, стирку белья и посещение Дома учёных.
В главе 6, «Докторальная любовь и самовоспроизводство научных работников», высшее образование рассматривается как средство сохранения и пополнения профессорско-преподавательской касты. В центре внимания автора – закон неснижения социального статуса. Трактат заканчивается сакраментальным вопросом: что лучше? Выращивать любовниц, невест и жён для учёных в НИИ и вузах или перевести прекрасный пол в параллельные сферы домашнего и публичного обслуживания, а мужчинам прибавить зарплату. Сегодня, при переходе к рынку, эта проблема актуальна во всех отраслях хозяйства.
В обширном послесловии кандидат общественных наук, доцент Г.Н.Коновалова сокрушительно критикует трактат, называя его типичным, хотя и замаскированным продуктом класса мужчин-эксплуататоров, апологией «Домостроя». Следуя марксизму и дарвинизму, Г.Н.Коновалова считает, что человечество, семья, частная собственность и государство возникли из-за случайного перехода обезьян от сезонной половой жизни к круглогодичной; моногамия рождена боязнью венерических заболеваний. Сегодня, отказавшись от материализма и атеизма, упомянутая доцентша скорее всего уверяла бы нас, что СПИД ниспослан Богом для укрепления семейных уз. В 1974 г. она была ещё полуискренней коммунисткой, но скатывалась к воинствующему феминизму. Г.Н.Коновалова полагала, что вся человеческая история с её войнами, политикой и научно-техническим прогрессом – это грязная игра мужчин, не знавших, куда девать себя в промежутках между редкими половыми актами, необходимыми для зачатия. Эротику придумали мужчины, чтобы оправдать и замаскировать свою социально-биологическую никчёмность, а женщины им подыгрывали, имитируя оргазм; таскались за юношами в турпоходы и на баррикады. Стоит ли терпеть и обслуживать паразита, стирать ему носки ради выращивания двух-трёх полезных сперматозоидов? Не лучше ли заменить оплодотворение уколом в яйцеклетку, а ненадёжный живой пенис – надёжным искусственным, раз уж похоть не излечима?