Филофасофия учит нас: всякие противоречия возникают из различий. Уничтожьте поскорее последние остатки различий между людьми, и не будет тогда никаких противоречий. Укрепление семьи, ликвидация противоположности между мужчинами женщинами пойдёт путём исчезновения половых различий и отмирания мужчины как общественной категории. Его социальные и физиологические функции возьмут на себя медикаменты и бытовые приборы. Своевременный укол в яйцеклетку – и не нужно больше никакого содрогания и замирания. По истечении положенного срока рождается очаровательная дочь, как две капли воды похожая на мать, с той только разницей, что её уже некому будет совратить. Остальные ощущения вам с успехом доставит вибратор – это всё равно, что новая приставка к миксеру.
Хотите ребёнка? Пожалуйста! Но зачем вам этот сонный трутень, уткнувшийся в газету «Советский спорт»? Покончив с мужчинами, избавившись от унизительной необходимости кормить и обстирывать этих прокуренных паразитов, этих пузатых рыгающих пивососов, мы получим новые возможности для самовыражения и совершенствования. По приходе на работу нам не нужно будет бежать в магазин за продуктами, тем более, что развесная торговля сырым мясом и морожеными курами давно уже ведётся во всех буфетах и столовых нашего Храма Науки. Всё, что мы захотим съесть, мы съедим тут же, не отходя от кафедры. Мы начнём свой рабочий день с того, что попьём в буфете чай с пирожными. Тем временем на электроплитах, стоящих теперь уже в каждой комнате, будут вариться сытные гороховые супы и сосиски ко второму завтраку. После этого завтрака мы почитаем журнал «Тина» (бывший «ИЛ»), заменяющий интеллигенткам замочную скважину, или тихо подремлем, поскольку в результате отмирания секса для сплетен в традиционном смысле слова больше не будет материала, а потом приступим к главному – приготовлению обеда.
Проклятые мужчины оклеветали нас, приписав нам свою (ихнюю) половую возбудимость. Участие женщин в половой жизни – явление исторически преходящее, так как из-за несовершенства техники не было иного способа производить потомство. Мужчины воспользовались этим для своих (ихних) плотских вожделений. Чтобы как-то скрасить своё (ихнее) примитивное дело и оправдать никчёмное существование ради выращивания двух-трёх полезных сперматозоидов, они придумали романтическую любовь и надевали на нас, как на кукол, выдуманные ими наряды, которые сами же потом с остервенением рвали и топтали. Они вовлекали нас в свои развратные действия, похищая у нас нежность и молоко, заготовленные для детей. А мы, дуры, были вынуждены им подыгрывать и неумело стонали, имитируя оргазм. Мы таскались за ними в походы, на горнолыжные базы, на баррикады, потому что у нас не было другого выхода. Теперь новый способ размножения изобретён и скоро будет внедрён в массовое производство. И тогда мы сможем отправить мужчин на загородную свалку истории, в её беззащитный лесопарковый пояс [34].
Любая порядочная девушка, любая школьница на страницах своего сочинения, любая учительница литературы и зоологии скажет вам: женщина рождается не для секса, как птица не для полёта. Ибо есть птицы, которые не летают, например, куры. И есть девушки, которые каждый вечер проводят в театре. Но нет птиц, которых бы кто-нибудь не ел, и нет женщины, которая бы ничего не ела и никого не кормила.
Женщина – великая кормилица и поилица. Кормить детей, кормить гостей, наконец, кормить себя тем, что останется, – в этом её подлинное призвание.
Всю жизнь я училась и учила других, читала лекции и писала в учебники, но никакая диссертация, никакая учёная степень не приносила мне такого морального удовлетворения, как удавшийся пирог с капустой. Кто из нас, оторвавшись от научно-учебных дел, не мечтал хоть раз в жизни приготовить что-нибудь вкусненькое? Но в редких случаях, когда это получалось, некому было оценить наши кулинарные способности. Мужчины, вечно спешащие и занятые своими делами, торопливо глотают нашу пищу так, как будто это биток-какашка из студенческой столовой. А некоторые не женятся, предпочитая язву желудка.
Одеваться и украшать себя ради мужчины тоже не стоит. Он этого не замечает. То он как зверь кидается на вас, срывая и слизывая всё, что с таким трудом приобретено, надето, нацеплено, намазано; то как дитя сидит в углу, уткнувшись в газету, и ждёт, когда вы повесите платье на спинку стула и пригласите его, пока он не забыл, зачем пришёл. Фактически женщины всегда одевались только для себя, утирая одна другой носы своими тряпками, а законодатели мод пользовались этим для извлечения сверхприбылей.
Избавившись от мужчин, мы впервые в истории сможем, наконец, как следует и спокойно
покушать сами. Мы будем есть вволю, не боясь пополнеть, ибо никто больше не упрекнёт нас за новые складки на животах и подбородках. А наевшись на работе, мы, сытенькие и кругленькие, как целлюлитные мячики, покатимся в театр, кресла в котором будут в полтора раза шире нынешних, и не будет этого противного скрипа в задних рядах под балконом [35].