Шелест полностью

Здесь, на «Радуге», он «официально» числился оператором, но, по сути, выполнял роль и сторожа, и дворника, и завхоза. По инструкции из диспетчерской накануне проверил уровень топлива, всё «вроде» в норме. Что же, хорошо хоть главный резервуар не течёт. Тревога сомнительная, но кто знает, вдруг и бензин ведёт себя здесь, не как должно? Вспомнив предыдущую ночь, когда из тьмы доносился шелест, пробирающий до костей, он облизнул пересохшие губы.

Осмотревшись, Иван заметил, что ветер сдул от входа пластиковый стул, валявшийся теперь у основания уличного фонаря. Пришлось вернуть на место. По пути он закинул мятую пластиковую бутылку в мусорку под навесом. Вот она, скромная рутина простого сотрудника: держать заправку «в порядке», среди бесовщины тайги. Если бы кто-то рассказал ещё месяц назад, что он так будет проводить своё утро, покрутил бы у виска.

Природа вокруг радовала и пугала одновременно. Поздняя осень не жалела красно-оранжевых оттенков в палитре, но Ивана тревожили несоответствия, которые бросались в глаза. Вон там, у столба, росла обычная трава — на первый взгляд. Однако, если присмотреться, на её стеблях видны мелкие наросты, будто прозрачные шарики, из которых при надавливании что-то вытекало. К утру их стало гораздо больше. «Словно гриб, только растёт быстрее травы, паразитируя», — подумал Иван с отвращением. А ещё ночью, в полудрёме, он слышал крики то ли птиц, то ли зверя, звучавшие подозрительно низко, хрипло и жалостно.

В одиннадцать дня, когда Иван, сидя в торговом зале, машинально просматривал записи прежнего сотрудника, до слуха донёсся странный шум. Сначала подумал: «Машина?» Но звук был выше, чем у грузовика, с явным рычащим оттенком. Поднявшись, он подошёл к стеклянной двери. Со стороны подъездной дорожки медленно выкатился мотоцикл с коляской. Старый советский «Урал», словно динозавр из прошлого, щедро раскрашенный пятнами грязи и пыльными узорами. Вот так сюрприз.

Открыв дверь и прислонившись к косяку, Иван отметил, что мотоциклом управляет женщина, одетая в плотную кожанку, не особо скрывающую грудь, с оранжевым шлемом на голове. При виде встречающего она взмахнула рукой, словно была рада убедиться, что здесь действительно живой человек. Он вышел наружу. Сердце по непонятной причине заколотилось шустрее. Возможно, потому, что после жути полузаброшенных суток любое живое присутствие воспринималось как спасательный круг.

Мотоцикл остановился, выдавав кашляющие хлопки, и женщина сняла шлем. Смуглые волосы были собраны в плотный хвост. На лице виднелась едва заметная усталость, но взгляд карих глаз оставался ясным, цепким и приветливым. Внешне лет тридцать-тридцать пять, не более.

— Привет, — сказала она бодрым голосом с оттенком некой напряжённости. — Дошли слухи, что на «Радуге» новенький оператор. Я Анна. Из Улу. Снабжаю сеть областных АЗС продуктами. Вернее, снабжал отец, но по весне умер от… Неважно. Вот, решила лично спасти вас от голодной смерти.

«Продукты?» — Иван моргнул, выныривая из смятения напористости гостьи.

— Иван… Стрелков, — ответил он, сразу почувствовав, что язык заплетается. Он ожидал увидеть здесь кого угодно: дальнобойщиков, пьяных охотников, даже полицейских — но не стройную женщину на мотоцикле, да ещё и с коляской, загруженной коробками. — То есть очень рад вас видеть. Не думал…

Она очаровательно улыбнулась:

— Думали, бросили? Дмитрий Григорьевич ещё вчера сообщил, что на заправке новенький, — Анна похлопала ладонью в хэбешной строительной перчатке по коляске. — Здесь у меня недельный запас круп, консервов, немного овощей из нашей теплицы, сахар и даже кофе. Лучше, чем жить на голой воде и хлебе.

Ивана обдало теплом изнутри: «Кофе… настоящий кофе?» Нежданный сюрприз в этом богом забытом местечке. Да и сама Анна смотрелась уж слишком живой и выделяющейся из здешнего мрака. Несколько мгновений они обменивались оценочными взглядами.

— Вот это да… Спасибо, — наконец выдавил он, беря на себя разгрузку.

Анна слезла с мотоцикла и, откинув сиденье коляски, указала на ящики. Он подхватил первый, чувствуя приятную ломоту в мышцах.

— Улу? Это что? Деревня такая? — спросил он, чтобы поддержать беседу. — Далеко от меня?

— Не деревня, а село. Километров сто, если по прямой. По шоссе сто четырнадцать. Я пару раз сократила путь через лес, хотя… сегодня было особенно жутковато, — ответила она, нехотя озираясь. — Знаешь, у нас здесь… мало приятного говорят про эти места.

— Да уж, я и сам успел понять, что ваш лес не больно-то дружелюбен.

Анна спокойно, даже грубовато усмехнулась:

— Предлагаю на ты перейти? Ок? Наверняка тебе кто-нибудь уже говорил: не ходить никуда по ночам. Дикая природа вокруг, как никак. Люди периодически пропадают. Мой младший брат, например… давняя история, — голос женщины дрогнул. — Сперва решили, что утонул в болоте, потом, что зверь загрыз.

Сердце у Ивана невольно сжалось от жалости. Пропавший брат — трагедия.