Озадаченный и раздраженный, молодой уйгур вынужден был признать, что прекрасная женщина притягивает его взор, что ничего соблазнительнее он и вообразить не может. Ему хотелось быть в этот момент на месте ее любовника. Что касается Быстрой Кисти, он с наслаждением наблюдал за совокуплением влюбленных, нимало не смущаясь.
Доверенное лицо Совершенного, Морская Игла также принял посвящение слушателя Церкви Света, обещая хранить чистоту помыслов и непорочность тела, но отныне целомудрие уже не представлялось ему столь уж желанным. Он пытался вызвать в себе чувство отвращения к этой любовной акробатике, но тщетно.
Молодой уйгур не понимал, как могло получиться, что место рядом с Нефритовой Луной занял Луч Света, а не он сам! Морская Игла буквально обезумел, день за днем возвращаясь в дом каллиграфа, чтобы вновь и вновь подглядывать за объектом своего вожделения и воображать себя на месте Луча Света. Так продолжалось целую неделю. Он лишь злился на глупого художника, который считал эти сеансы подглядывания удобной возможностью обогатить воображение ради создания эротических рисунков.
— Никогда еще не видел столь изобретательной молодой женщины! Твой товарищ отлично проводит время! Это нечто особенное! — восхищенно приговаривал Быстрая Кисть.
Уйгур испытывал мучительную, невыносимую ревность и уже видел в кучанце ненавистного соперника. Необходимость покинуть Чанъань означала для уйгура расставание с объектом его сладостных мучений. Он пообещал художнику двойную плату за проживание парочки на время своего отсутствия, рассчитывая на помощь Быстрой Кисти впоследствии: привыкший к легким деньгам, художник наверняка согласится помочь ему разлучить влюбленных и сведет молодую китаянку с ним, с Торлаком. Разве он будет смотреться в любовной игре хуже этого Луча Света?
Уйгур решил поскорее расправиться с наглым юнцом, который и так провел слишком много дней и ночей с возлюбленной, испытал слишком много удовольствий! Вернуться бы поскорее…
Посреди безграничной песчаной пустыни они чувствовали себя единственными людьми на свете. Первый поцелуй, такой долгий и сладостный, подсказал им: они созданы друг для друга!
— Я люблю тебя, — без малейших колебаний произнесла Умара.
— Я тоже люблю тебя, — ответил Пять Защит.
Удивительно, какая странная прихоть судьбы позволила им встретиться!
Она была христианкой и сирийкой; он — китайцем и монахом-буддистом. Места, где они родились и жили, разделяли тысячи ли, их образ жизни был совершенно не схож. Но здесь, на Шелковом пути, они встретились и теперь никак не могли поверить, что причина тому — лишь простая случайность.
Может быть, так было назначено Провидением или Путем Будды?
Они пришли сюда каждый сам по себе, в одиночестве, и внезапно встретились высоко над землей, на плоской террасе, откуда открывался вид на песчаную пустыню: бесконечные дюны, уходящие за горизонт. Кроме них, не было больше никого в целом мире, только Пять Защит и Умара!
Молодой китаец, полагавший, что окажется в таком месте один, с изумлением узнал прекрасную девушку, которую видел прежде на Шелковом пути, когда он вместе с ма-ни-па и персами прибыл в Дуньхуан.
Глаза ее как будто все время меняли цвет: сначала они напоминали золотистый ирис, отражая сияние солнца, — но, приглядевшись, юноша понял, что они разные. Один глаз оказался зеленоватым, а другой — синим. Тогда, при первой встрече, он этого не заметил. Очарованный, юноша всматривался теперь в это волшебное сочетание цветов, словно наблюдал наяву, как сливаются в единое целое Инь и Ян, образуя Великую Гармонию. Разноцветные глаза Умары глядели прямо в зрачки Пяти Защит с изумлением и восторгом. Девушка находила его еще более милым, чем в прошлый раз, когда впервые увидела на дороге, — связанного, но так светло и безмятежно улыбавшегося.
Неодолимая сила влекла их друг к другу, но, поименовав свое чувство вслух, они ощутили страх — столь сильное и внезапное, оно казалось безумием. Безумная любовь, внезапная любовь, любовь, поражающая, как разряд молнии, как удар кинжалом!
Молодой монах-махаянист впервые испытывал столь сильное влечение к женщине. Он вспомнил, как старший товарищ, присматривавший за молодыми послушниками в монастыре Лояна, учил, что в таком случае бывает полезно вылить на голову кувшин холодной воды, а затем прибегнуть к медитации. Теперь Пять Защит вдруг понял слова Безупречной Пустоты, ранее казавшиеся туманными; тот объяснял ученику, из чего состоит Просветление, главная цель всех духовных и физических упражнений чань-буддизма. «Стань легким, стань пустым. Устремись туда, куда, увлекаемые ветром, падают с деревьев малые ветки; стань сам такой веткой, пусть дыхание ветра подхватит и понесет тебя. Твой дух должен освободиться от всех мыслей, всех желаний, от мелких целей, от осознания себя; нет иного пути к Просветлению, кроме того, что проходит сквозь тебя, поражает и захватывает! Путь решает, куда идти путнику!» — так говорил ему старый аскет.
