Луч Света понравился ей своим умом, простодушием, отсутствием грубых замашек. Он оказался девственником, когда впервые попал в постель юной, но уже опытной возлюбленной. Сложная любовная акробатика гибкой и умелой молодой женщины так сильно его поразила, что он уже и помыслить не мог жить, как раньше. Как и все слушатели, собиравшиеся рано или поздно стать Совершенными, он принес в свое время обет целомудрия. Но теперь не понимал, зачем, и что в этом вообще хорошего. В объятиях любимой он всякий раз рождался заново, становился иным человеком, настоящим мужчиной!
— Эй, девица, не пора ли вернуться к работе?! — раздался резкий окрик.
— Буду ждать тебя у выхода, любовь моя… Мне не терпится разделить с тобой ложе, — прошептал Луч Света на ушко возлюбленной.
— Кто наплел моему чужестранному монаху, будто я все еще свободна? — насмешливо прищурилась Нефритовая Луна.
— Я верю тому, что подсказывает сердце! Позволь надеяться, что я буду прощен и ты снова будешь принадлежать мне! — Под гневным взглядом смотрителя юноша поспешил удалиться.
В конце рабочего дня Луч Света высматривал Нефритовую Луну среди толпы, скопившейся на выходе в ожидании досмотра. Наконец он заметил ее в сопровождении двух рабочих, соблюдавших, однако, почтительную дистанцию.
— Вижу, ты по-прежнему пользуешься успехом, — заметил молодой кучанец.
— Каждый вечер одно и то же… Эти парни меня прямо преследуют! Но не беспокойся — я умею ставить таких на место. Попробовали бы они подойти ко мне ближе, чем на три шага! Если мне вздумается уйти в тайный дом, я там быстро разбогатею, — усмехнулась Нефритовая Луна.
— Только не это! А как же я? Знала бы ты, как я рисковал ради того, чтобы вернуться к тебе!
— Мужчины всегда стремятся заслужить прощение подобными речами!
— Я пошел на то, чтобы полностью уничтожить шелкопрядов, я обманул моего духовного наставника, чтобы получить повод снова поехать сюда — за новой партией. Этого мало?
— Ты хочешь сказать, что явился лишь за тем, чтобы снова покинуть меня? Если так, можешь уходить сейчас же и больше не возвращайся, знать тебя не желаю! — вспыхнула Нефритовая Луна.
— Клянусь, я больше не оставлю тебя одну! На этот раз ты поедешь со мной!
— А если откажусь?
— Я люблю тебя! Ради тебя я готов отречься от всего мира, от всех предписаний моей религии!
— И что я там буду делать? Я не собираюсь становиться монахиней!
— В Церкви Света нет монахинь.
— Тем более! Служанкой жреца я тоже не стану!
— Но мы ведь поженимся, Нефритовая Луна!
— Давай лучше оставим этот разговор на потом, — задумчиво произнесла девушка. Улица перед храмом мало-помалу опустела, они остались лишь вдвоем. Нефритовая Луна спохватилась и потянула своего спутника за собой: — Пошли!
— А куда? — оживился юноша, нежно приобнимая подругу за талию.
— Я снимаю комнату над лавкой одного торговца на улице Ночных Птиц, в Шелковом квартале. Жилье в городе ужасно дорогое, но мне повезло — вместо платы он довольствуется помощью: каждый вечер я прибираю в его лавке и слежу, чтобы товар ровно лежал на полках.
— Это позволяет ему здорово экономить на прислуге, верно?
— Вероятно. Впрочем, денег ему хватает. Ярко-Красный, так зовут купца, — человек солидный. Сначала я платила ему за комнату, как обычно, но потом он предложил мне вместо этого отрабатывать.
Вечером улицы были не менее оживленными, чем днем. В торговых кварталах Чанъаня толпилось много разнообразного народа: и покупатели, пришедшие сюда по делу, и обыватели-зеваки, праздно шатающиеся по городу, и любопытные иноземцы, разглядывавшие витрины, будто диковинку. Луч Света с удовольствием осматривался, наслаждаясь особой атмосферой большого города, любуясь мягким светом разноцветных фонарей кайден, украшавших пагоды и расписанных в традиционном стиле пейзажами, драконами и цветками груши, а также причудливыми формами фонарей фушуган, имевших особые отростки, так называемые руки Будды.
