— Думаю, хозяин сейчас ничего не заметит — в эти часы он перебирает товар в кладовке. Но если выглянет, веди себя непринужденно. Он человек подозрительный и не любит чужаков.
С этими словами девушка ввела спутника в лавку.
— Как прошел день у Нефритовой Луны? — поинтересовалась внезапно появившаяся над прилавком голова.
Ее обладатель был, судя по всему, низеньким и толстым. Впрочем, под свободной длинной рубахой, сшитой из маленьких квадратиков шелка разного цвета, фигуру и не разглядишь толком. Этот наряд не красил хозяина, предназначаясь для покупателей: они видели сразу множество образцов товара. Луч Света отметил про себя, что при виде незнакомца хозяин испугался.
— Могу ли я узнать имя молодого человека? — Все же толстяк был вежлив.
— Это мой дальний родственник, только что из деревни. Не знает, где переночевать. Думаю приютить его в своей комнате на пару дней, не больше! Его зовут… Яйцо Быка! — выпалила девушка.
— Здравствуй, Яйцо Быка! Добро пожаловать в «Шелковую бабочку»! Из какой ты провинции? Как зовут твоих родителей?
— Я? С запада! — буркнул растерявшийся Луч Света.
— Его родители разводят овец в Ганьсу. Я там родилась! — быстро добавила Нефритовая Луна.
— Как интересно: его назвали Яйцо Быка, а сами разводят овец! — хихикнул торговец, недоверчиво оглядывая юношу с ног до головы.
— Его дед держал стадо коров, вот и все! — отрезала Нефритовая Луна, которой не терпелось положить конец всем этим расспросам.
— Понятно! — состроив кисло-сладкую мину, кивнул владелец лавки, но потом вдруг заметил красную нить, которую Море Покоя намотал юноше на левое запястье. Резко сменив тон, с широкой улыбкой торговец подмигнул Лучу Света: — Рад видеть тебя в своем доме, Яйцо Быка! Если захочешь остаться подольше, милости просим!
— Спасибо, господин, вы очень добры! — пробормотал Луч Света и поспешил вверх по лестнице за своей возлюбленной.
В маленькой комнатке стояла только узкая кровать. Нефритовая Луна тщательно проверила, надежно ли закрыта двойная дверь.
— Прости, Яйцо Быка, бедняжка! Но это первое, что пришло мне в голову! — прыснула со смеху Нефритовая Луна и бросилась ему в объятия.
— А как зовут этого мнительного жирдяя, разодетого, как фазан?
— Ярко-Красный, обычное имя для народа сяо-минь. Его лавка пользуется известностью по всему Чанъаню. Больше нигде не найти такой хороший муаровый шелк цвета «кровь обезьяны син-син». Фазан, ха! Это еще что — из-за писклявого голоса многие называют его евнухом!
— Он и выглядит, как евнух.
— Могу тебя уверить, что у него все на месте… Однажды он сильно напился, и мне пришлось хорошенько врезать ему между ног.
— Эк он на меня взъелся! Но ты заметила, как он внезапно переменил тон? Странно! Сперва он с ног до головы рассматривает меня, словно бродягу-оборванца, а потом вдруг принимает с распростертыми объятиями! С чего бы это, а? — хмыкнул Луч Света.
— Объятия он распростер ради меня! — засмеялась Нефритовая Луна и, лукаво подмигнув, соблазнительно прогнулась всем телом. Она уже начала стягивать с себя некоторые части одежды.
Полуобнаженная, гибкая, она была переменчива, как погода, чиста, как озерная вода, и юна, словно тонконогий жеребенок, но ее чувственные алые губы сулили и ненасытность, и требовательность в любви.
— Ты еще прекраснее, чем мне помнилось! Позволь прикоснуться к твоим бедрам… Они такие… точно шелк!
— Так уж и быть, позволю! И не только к бедрам… В глубине моей пионовой долины ты найдешь нечто более… горячее!
— Боюсь, Ярко-Красный услышит наши стоны, — прошептал юноша.
— А мы тихо-тихо… — зазывно улыбнулась Нефритовая Луна и приготовилась: зажала в зубах шелковый платок, чтобы не вскрикнуть невзначай, когда дело дойдет до главного.
Когда они лежали затем, утомленные и вспотевшие, Нефритовая Луна внезапно спросила:
— А между своей церковью и мною — кого бы ты выбрал?
— Но вот же я, здесь, рядом с тобой! Тебе известно, что я совершил ради этого.
— Обещая что-то, ты клянешься именем Мани… Расскажи мне об этом божестве.
— Мани не божество. Это великий пророк моей веры. Он жил давным-давно, в городе Вавилоне.
— А как соотносится твой Мани с Блаженным Буддой? Стоит ли он выше или ниже его? Или они равны? Я думала, Будда — единственный, кого нельзя отнести ни к богам, ни к людям.
— Это хорошее сравнение. Наши братья в Китае называют Мани «Буддой Света». Мой учитель, Совершенный по имени Море Покоя, кое-что рассказывал мне о Будде Шакьямуни и еще об одном мудреце — Достопочтенном Лао-цзы, который указал людям Великий путь Дао. И оба предвещали явление нашего пророка Мани, который пришел вслед за ними.
— А Конфуций?
— Что тебе известно о Конфуции?! — изумился Луч Света.
— Ты думаешь, девчонка, которая зарабатывает себе на жизнь в красильном цеху, не может знать о Конфуции? — обиделась Нефритовая Луна. — Между прочим, управляющий собирает нас каждую неделю, чтобы поговорить о конфуцианской морали.
— Прости мне плохие манеры, любимая! Это все усталость… — Луч Света смутился из-за допущенной бестактности.
