Священник бубнил себе под нос молитву. Его голос разносился по всему огромному зданию, однако невозможно было разобрать ни слова.
Служба велась так же, как у Анны на родине, но были и свои отличия. Она подозревала, что в Лондоне весь процесс более торжественный и длится дольше. Но звук органа – здесь он был намного мощнее, чем у них дома, не считая того инструмента, который она слышала в Норфолке, – наполнял церковь раскатистыми вибрациями, казалось, пронзавшими тело насквозь. По всей видимости, органист был мастером своего дела, прекрасно владея инструментом, спрятанным в резной деревянной раме над западным входом в церковь.
Анна с радостью поняла – она знает большинство церковных гимнов, и, осмелев от могучих звуков органа, запела сильным голосом, который девушке удалось развить дома, в церковном хоре. Через несколько минут она сообразила, что почти не слышит тетю Сару и Лиззи, стоявших рядом с ней. Неужели они так редко посещают церковь, что не знают слов? Или здесь не принято громко петь? Анна перешла на шепот, слушая пение хора и желая оказаться его частью.
Тетя Сара посмотрела на племянницу с нескрываемым удивлением, когда та накануне вечером захотела посетить воскресную службу.
– Разве завтра какой-то праздник?
– Нет, ничего подобного.
Ей просто нужен был предлог выбраться из дома.
– Наверняка у себя в деревне ты обязана была посещать каждую воскресную службу, – ответила Сара. – Думаю, тебе было не очень удобно сидеть в старой сельской церкви, где отовсюду сквозит. Твой отец писал, что твоя мать с трудом переносила холод. Не волнуйся, мы отвезем тебя в церковь Христа завтра утром, правда ведь, Лиззи? Она такая красивая и, – тетя улыбнулась, – там будет много людей с хорошими связями.
Дядя Джозеф и Уильям, нехотя согласившись сопровождать дам, позже нашли важные причины не поехать с ними.
Итак, красиво одевшись, они втроем отправились в церковь. Анна выбрала свое самое скромное платье из голубого дамаста, но ей все равно пришлось одолжить у Лиззи шаль, чтобы прикрыть декольте. На голову девушка надела новую соломенную шляпку.
Тетя Сара настояла на том, чтобы Анна припудрила лоб, нос и подбородок, а потом нанесла на щеки и губы румяна. После такой подготовки Анна чувствовала, что она готова скорее к поездке на бал, чем в церковь.
Усевшись в стратегическом месте недалеко от алтаря, чтобы, как выразилась тетя, «хорошо видеть важных людей в ложах», Анна смогла украдкой разглядывать других прихожан. Когда священник процитировал стих из Евангелия от Матфея о том, что проще верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому человеку вступить в Царство Господне, Анна решила: мало кому из тех, кто находился в тот момент в церкви, было суждено попасть на небеса.
Прихожане были одеты в лучшие наряды, сшитые из тончайшего шелка, атласа и кружев. Их головы украшали парики и шляпки. Девушка начала понимать, кто снабжает всех этих ткачей, торговцев и костюмеров заказами.
Она вспомнила, как они с тетей ездили к Хинчлиффам пару дней назад. Поездка ей не понравилась. По пути туда Анна увидела в толпе Ги, друга Анри, который вместе с другими мужчинами кричал что-то о «честной плате». Всю дорогу до Лудгейт Хилл тетя без устали болтала о Хинчлиффах. Анне уже стало не по себе оттого, что ей придется познакомиться с людьми, которыми так сильно очарована ее тетушка.
За пятнадцать минут Анна узнала, что мистер Хинчлифф известен как удачливый торговец шелком, часто поставляющий товары для лордов и леди, епископов и членов парламента и даже однажды имевший честь продать шелк старой любовнице короля графине Ярмутской. К тому же мистер Хинчлифф, как вульгарно пояснил Уильям, «удачно женился» на женщине со значительным состоянием, и его успех, по крайней мере отчасти, обусловлен связями его жены. Их старший сын Альфред пошел по стопам отца и тоже удачно женился; их младший сын Чарли «такого же возраста, как Уильям, они весьма дружны». Он «очень интересный молодой человек» и сейчас изучает право; их дочь Сюзанна, которой уже должно быть семнадцать – «боже, как бежит время», – так прекрасно играет на клавесине, что люди «приходят буквально за несколько миль», чтобы послушать ее игру, и миссис Хинчлифф надеется, что сможет представить ее ко двору в следующем году.
– Она такая милая малышка. Ты почти одного возраста с ней, дорогая племянница, поэтому я уверена – вы с Сюзанной станете лучшими подругами.
Но Анна перестала слушать тетю, так как их карета въехала в густую тень, которую отбрасывало самое большое сооружение, какое ей когда-либо доводилось видеть. Даже запрокинув голову, она не могла разглядеть верхушки его наиболее высоких башен. Казалось, карете нужна целая вечность, чтобы проехать мимо этого здания.
– О господи, что это такое?
– Собор Святого Павла, – спокойно ответила тетя. – Ты лучше послушай, что я говорю, дорогая племянница, так тебе легче будет познакомиться с этим семейством.
