Но ей понравилась не столько сама композиция, сколько мастерство художника. Каждая часть растения была передана так реалистично, что оно выглядело словно живое – острые края листочков, желтые тычинки и нежные лепестки. Наконец она увидела картину человека, разделявшего ее любовь к изображению растений.
Мысли Анны прервало внезапное появление высокого худого юноши в пальто из синего дамаста. На голове у него красовался напудренный парик.
– Доброго утра вам, дамы, – сказал он, поклонившись. – Позвольте к вам присоединиться.
Свой длинный нос он явно унаследовал от матери.
– Чарльз! Как я рада снова видеть тебя, – отозвалась тетя Сара, протягивая ему руку. – Познакомься с моей племянницей, Анной Баттерфилд. Она недавно приехала к нам из Суффолка.
– Я очарован, мисс Баттерфилд, – сказал он с улыбкой, которая немного смягчила суровые черты его лица. – Уильям рассказал мне о вашем приезде. Надеюсь, вам понравился город?
– Садись, Чарли, – велела ему мать. – Мне не по душе то, что ты вот так над нами навис.
Она налила в чашку чаю и предложила ему печенье. Чарльз взял два кусочка, вежливо отвечая на вопросы тети Сары о своей учебе. Затем повернулся к Анне и выразил сожаление, что его семья скоро уезжает на лето из города, но, так как они с Уильямом были хорошими друзьями, он питает надежду, что сможет лучше познакомиться с Анной осенью.
Она улыбнулась, старательно избегая его прямого взгляда. Хотя он и не был красив, его внешность определенно производила впечатление. Он отличался крепкой фигурой и волевым лицом. Но в очень пронзительных глазах юноши не угадывалось доброты, и они были слишком близко посажены. А впалые щеки и выразительный кадык Чарльза при определенном освещении делали его похожим на мертвеца.
Однако, по всей видимости, он был хорошо воспитан, общителен и легко мог поддержать разговор. Уверенность молодого человека, без сомнения вызванная высоким положением его семьи в обществе, удачно восполняла физическую непривлекательность Чарльза.
– Хочу вернуться к своему предыдущему вопросу, – начал он, усаживаясь рядом с ней. – Надеюсь, вам понравился наш город. В нем столько всего интересного, не так ли?
– К сожалению, я еще почти нигде не была, – ответила Анна. – Но понимаю, что мне предстоит многое узнать о нем. Жду этого с нетерпением.
– Хорошо сказано, мисс Баттерфилд. – Чарльз громко хохотнул. – Однако позвольте предупредить вас. В Лондоне есть районы, где вам лучше не бывать. Не все в этом городе такие же воспитанные, как люди, собравшиеся здесь. К тому же город нельзя сравнивать с провинцией, где намного тише и спокойнее. Увы, у этого города есть своя темная, ужасная сторона, на которой бал правят преступность и нужда. Я надеюсь, такая милая леди, как вы, никогда с этим не столкнется.
Его слова подогрели интерес Анны. Возможно, Чарльз был не столь черствым, как ей показалось вначале.
– Прошу вас рассказать мне больше об этом, – ответила она. – Откуда возникает эта нужда? Почему ничего не делается для того, чтобы помочь людям?
Чарльз удивленно хмыкнул.
– Как мило. Но разве вы не согласны с тем, что судьба людей находится в их собственных руках?
– В некоторой степени, да, – начала Анна, однако он ее перебил.
– Если люди ленивы и вялы, разве они заслуживают чего-то лучшего? Ежели они совершают преступления, им стоит ожидать, что последует соответствующее наказание. Разве мы не несем ответственность за свои поступки? Мы живем в цивилизованном обществе, мы не дикари, которые отдаются на волю рока или зависят от каких-то духов, призванных нас спасти. Уверен, вы согласитесь со мной, мисс Баттерфилд.
– Честно говоря, я полагаю, если общество считается цивилизованным, ему следует заботиться о малоимущих гражданах, – ответила Анна. – К тому же мы как христиане должны верить, что только Господь может спасти наши души.
В гостиной воцарилась гробовая тишина. Девушка почувствовала, как краснеют ее щеки. Она понимала: невежливо спорить с человеком, с которым познакомилась всего десять минут назад, но ей было все равно. Чарльз пожевал губами и неловко поерзал на стуле. В конце концов разговор возобновился. К чести молодого человека, несмотря на неловкую ситуацию, он нашел в себе силы искренне улыбнуться.
– Я вижу, вы молодая леди с твердыми убеждениями, мисс Баттерфилд. Надеюсь, мы еще сможем подискутировать в будущем. Но, – он понизил голос до шепота и подался вперед, – не при маман, да?
Анна неожиданно для себя незаметно кивнула. Он ей уже нравился больше.
Она надеялась возобновить разговор о немецком ботанике. Тогда бы ей, возможно, предложили прогуляться по саду, но в этот момент часы на стене пробили двенадцать.
– Уже полдень! – воскликнула тетя Сара. – Дорогая Августа, простите, что мы вас задерживаем. Наша карета уже подана.
– Вы уезжаете так рано? – удивилась миссис Хинчлифф. – Я хотела предложить Чарли и Сюзанне показать вам сад перед обедом.
