Уже сидя в ванне, харид пытался расслабиться, но каждое прикосновение узких ладоней вновь и вновь выводило его из равновесия. А Золотко осторожно водил мочалкой по мощным плечам и спине, с упоением отдаваясь этому новому для него занятию. Еще никогда он сам никого не мыл, и еще никогда кто-то, кто был настолько сильнее него, не вел себя настолько послушно. И Золотке это безумно нравилось, хотя он понимал, что это была лишь иллюзия, и он не сможет сделать с харидом все, что захочет, хотя... А вдруг сможет? Вскоре Золотко успокоился, осмелел и начал замечать, как отзывается тело Хатриана на его незамысловатые поглаживания: оно словно тянулось вслед за Золоткиными руками, не желая расставаться с лаской, и Золотко, смыв водой из ковшика мыло, в благодарность за послушание поцеловал нияра сзади в шею. Хатриан медленно опустил голову и повернул ее так, чтобы Золотке было удобнее. Золотко поцеловал еще, не раздумывая, а затем принялся мыть руки харида – мощные, с развитыми мышцами, они просто завораживали Золотку, он все представлял себе, как это будет, когда харид будет его ласкать...
К тому моменту, как Золотко все же помог нияру вымыться окончательно, его уже трясло, как в лихорадке... Золотко совсем не понимал, почему: вроде бы он ничего не боялся, не замерз... Так почему трясет?
Хатриан вышел из ванны, не одеваясь, только обернув бедра полотенцем, и, подхватив Золотку на руки, медленно, но верно пошел в спальню, осторожно прижимая к себе уткнувшегося ему в шею, словно обессиленного мальчишку, и так же осторожно опустился на кровать, не разжимая рук и целуя свое сокровище. Нетерпение сводило с ума, но испугать Золотку и все потерять он хотел еще меньше. И он медлил, зажимая себя тисками воли; медлил, когда Золотко перед ванной раздевал его, не позволяя себе даже пошевелиться, медлил, словно горя изнутри, когда Золотко мыл его, медлил и сейчас, давая своему сердцу хоть немного успокоиться, успокоиться и не сорваться...
А Золотко, ничего не понимая, расстроенно хлопал глазами... Его что, не хотят? Ташер рассказывал, что, сгорая от желания, люди набрасываются на своих любовников... а тут...
Наверное, с самим Золоткой что-то не то, и он начинал переживать все больше. Нет, с красотой-то все в порядке: Золотко с утра долго смотрел в зеркало и никаких изменений к худшему не обнаружил, но ведь Хатриан-то его не видит. Тогда в чем дело? Наверное, надо как-то дать понять нияру, что он не против? А как? И не против чего он? Золотко глубоко задумался и пропустил тот миг, когда Хатриан начал медленно целовать его.
А Хатриан ласкал молодое, жаркое тело, проводя по нему руками, ласкал длинные ноги, бедра... Так вот какие на нем шорты... Хатриан, улыбаясь, провел по ним ладонью, да, провоцировать такой малостью можно было с успехом. Провел и замер... малыш был возбужден! Маленький мой! Значит, я ему не противен! Тревога впервые отпустила харида. Золотко шевельнул бедрами, подставляясь под ладонь.
«Тьма всепрощающая, мать наша, дай мне силы не сорваться...» - начинал молиться Хатриан и забывал, с упоением целуя сладкие губы и одновременно пытаясь руками снять ту малость одежды, что еще задержалась на Золотке. И тот приподнялся, позволяя себя раздеть.
Великая Грань, как же хотелось развести эти стройные ноги и устроиться между ними, как же хотелось взять это молодое, нетронутое тело и забыться, любя его, но слишком уж сильные эмоции бушевали сейчас в душе, и он боялся причинить боль своей Паре. Он не хотел, чтобы Золотко в свой первый раз почувствовал ее, но и оторваться сейчас от мальчика он был не в состоянии. Пусть сегодняшняя ночь будет только для него...
И он ласкал Золотку руками, целовал, пробуждая его чувственность, играл языком с призывно торчащими сосками и спускался все ниже.
