Жоссеран кивнул Уильяму, который понял, что это его выход. Он благоговейно протянул миссал и Псалтирь.
— Скажи ему, что эти дары помогут ему обрести новую и славную жизнь во Христе, — сказал он Жоссерану. Камергеры отнесли священные фолианты к трону, где Хубилай осмотрел их с деликатностью свиньи, разглядывающей сосновую шишку. Он открыл Псалтирь. Ей предшествовала двадцатичетырехстраничная иллюминация жизни Иисуса Христа. Он перевернул несколько страниц, и это, казалось, на несколько мгновений его развлекло. Затем он взял миссал, который был иллюстрирован изображениями святых и сидящей Девы с Младенцем, выгравированными королевской синевой и золотом. Он ткнул пальцем в одну из иллюстраций и сделал какое-то замечание своему волшебнику. А затем отшвырнул обе книги в сторону так небрежно, словно это были куриные кости. Они с глухим стуком упали на мраморный пол.
Жоссеран услышал, как ахнул Уильям.
Было ясно, что ни их вид, ни их подношения не произвели на великого владыку глубокого впечатления. Ему предстояло спасти то, что еще можно было спасти.
— Ты тот, кому Бог даровал великую власть в мире, — сказал он. — Мы сожалеем, что у нас мало золота и серебра, чтобы поднести тебе. Путь с запада был долог и труден, и мы смогли принести лишь немногие дары. Увы, остальные наши подношения мы потеряли… — Он хотел было сказать: «когда нас похитили твои солдаты», но вовремя поправился. — …мы потеряли остальные наши подношения в пути.
Хубилай готов был снова заснуть. Он наклонился и пробормотал что-то тангуту, стоявшему по правую руку от него. Жоссеран понимал этот атрибут власти: царь не унижал свою особу, разговаривая напрямую с просителями, даже если это были послы из другого царства.
— Как солнце рассеивает свои лучи, так и власть Владыки Небес простирается повсюду, — ответил Пагба-лама, — посему мы не нуждаемся в вашем золоте и серебре. Сын Неба благодарит вас за ваши скромные дары и желает знать имя твоего спутника. Он также спрашивает, какое дело привело вас в Центр Мира.
— Что он сейчас говорит? — прошипел Уильям у него за плечом.
— Он спрашивает, кто мы и зачем мы здесь.
— Скажи ему, что у меня есть папская булла. Она должна представить меня, Уильяма из Аугсбурга, прелата Его Святейшества Папы Александра Четвертого, его двору. Она уполномочивает меня основать Святую Римскую Церковь в его империи и привести его и всех его подданных в лоно Иисуса Христа, под власть Святого Отца.
Жоссеран перевел слова Уильяма, но умолчал о том, что Уильям должен был установить власть Папы в Шанду. «Немного преждевременно», — решил он.
Он оглядел тела придворных, грудами лежавшие на полу, как трупы, у некоторых изо рта текло вино. Где-то один из спящих татар пустил ветер. Другой начал храпеть.
— Скажи ему, что он должен очень внимательно слушать то, что я скажу, — продолжал Уильям, — дабы он мог следовать моим спасительным наставлениям от самого Папы, который есть наместник Бога на земле, и так прийти к познанию Иисуса Христа и поклонению Его славному имени.
Жоссеран уставился на него.
— Ты в своем уме?
Уильям не сводил глаз с Хубилая.
— Скажи ему.
«Ты безумец, — подумал Жоссеран. — К счастью, я здесь, чтобы тебя защитить».
— Мы благодарим Бога за наше благополучное прибытие, — сказал Жоссеран Хубилаю, — и молим нашего Господа, имя коему Христос, даровать Императору долгую и счастливую жизнь.
Уильям продолжал, ибо ему и в голову не приходило, что Жоссеран может перевести его слова как-то иначе, чем ему было велено.
— А теперь скажи ему, что мы требуем немедленно прекратить разорение христианских земель и советуем ему, если он не желает впасть в вечное проклятие, немедленно покаяться и пасть ниц перед Иисусом Христом.
Он снова повернулся к Хубилаю.
— Великий Владыка, мы посланы нашим царем, чтобы предложить тебе союз.
Впервые Император, казалось, очнулся от своего оцепенения. Его глаза моргнули, и он что-то прошептал своему наставнику.
— Сын Неба желает знать больше об этом союзе, о котором ты говоришь, — сказал Пагба-лама. — Союз против кого?
— Против сарацин на западе. Ваш великий царевич Хулагу находит их общим врагом с нами. Мой господин велел мне прийти сюда и предложить объединить наши силы против них.
Император обдумывал это предложение. «Момент может быть удачным», — подумал Жоссеран. Если он действительно борется за свой трон, в его интересах обезопасить свои западные границы, прежде чем посылать этого Хулагу против внутренней угрозы.
Он ждал несколько долгих минут, пока Император обдумывал ответ. А потом услышал громкий храп. Повелитель Повелителей уснул.
— Сын Неба слышит твои слова, — сказал Пагба-лама. — Он говорит, что подумает над ними и поговорит с тобой снова.
И их бесцеремонно выпроводили.
Выходя из Зала для аудиенций, Жоссеран отметил, что правило, о котором так грозно предупреждал их Сартак — не наступать на порог, — стражниками не соблюдалось. Возможно, потому, что почти вся толпа была не в состоянии его соблюдать. Многие из придворных не только наступали на него, но некоторые и вовсе падали прямо на него ничком, мертвецки пьяные.
***
