А значит, он еще столько всего не знал об этих существах. Может, Арджес даже мог бы у них поучиться, но все внутри него воспротивилось одной только мысли. Ее народу нечего было дать его сородичам, кроме смерти и разрушения.
Сложно было сказать, сколько времени он висел в воде у входа в пещеру. Даже некоторые обитатели океана начали с любопытством изучать его замершее тело. Мимо проплыла морская черепаха, хотя для нее тут было глубоковато. Древние, мудрые глаза осмотрели его с головы до хвоста, и черепаха поняла, что он здесь не по собственному желанию. Увидев чувство вины в его глазах, она отвернулась.
Кальмар, находившийся под ним, опутал щупальцами камень и пристально смотрел на Арджеса. Его глаза видели слишком много, но ундина махнул на него хвостом. Ему доводилось сражаться с парочкой таких в прошлом, но этот, к счастью, был маленьким. Их острый клюв мог пронзить даже толстую чешую представителей Народа Воды, и Арджес был не в настроении возиться с существом, которое так больно кусается.
В конце концов он пришел к выводу, что ему придется вернуться и посмотреть, что там делает ахромо. Она совершенно отбила у него какое-либо желание возвращаться в то проклятое место, но и вечно торчать здесь он тоже не мог.
С таким везением, как у него, Митера вскоре решит отправить его отряд на поиски Арджеса, и тогда у него будет уйма проблем по совсем другой причине.
Ундина развернулся к пещере и постарался собраться с духом. Он храбрый. Он одно из самых опасных существ в этом океане. Он мог добиться ответов от нее и ее странной… коробки, и именно это он и собирался сделать. И все же в пещеру он вполз, позорно поджав хвост. Даже жабры его прилипли к телу, пытаясь сделать его меньше и незаметнее.
Как будто при его размерах можно было быть незаметным. Да по сравнению с ахромо он просто огромный – это она могла взять всего один светящийся лепесток и спрятаться под ним целиком.
Тихо всплыв на поверхность, он тут же заозирался, еще даже не выпустив воду из ноздрей. Его ахромо сидела в углу на другой коробке. Интересно, а эту она тоже могла оживить? Скрывалась ли жизнь в каждом предмете, созданном ахромо?
Та коробка, которая так шокировала Арджеса, стояла на постаменте перед ней. Она что, поклонялась ей, как божеству? Может, в этом вся суть. Он принес ей бога со дна океана, и теперь она служила существу внутри.
Какая ужасная мысль.
Видимо, он все же издал какой-то звук, потому что его ахромо обернулась и… просветлела при виде него. Этого он не ожидал. Подозрений стало еще больше.
Она никогда раньше не радовалась, когда Арджес возвращался. Он больше привык к хмурым бровям и попыткам швырнуть что-нибудь ему в голову. В крайнем случае она обычно предпочитала махать на него рукой, словно отгоняя от себя стайку голодных рыбок.
Похоже, она увидела, как он помрачнел, потому что встала и подошла к нему. Эти ее двойные хвосты, на которых она стояла, не переставали вызывать у него отвращение. А потом она села у воды, изогнув их странной, угловатой формой. Наверное, ей больно…
И что она задумала?
– Тебе нельзя доверять, – пробормотал он, пытаясь говорить тише, как она просила. – И я не знаю, что тебе от меня надо, ахромо.
С каждым словом она становилась еще радостнее. Она даже была… по-своему милой. Если не обращать внимания на ее лицо и волосы, и не думать о том, как она стащила с себя чешую… ну вот. Теперь именно об этом он и думал.
Она протянула ему руку, тараторя своим детским голоском, от которого у него начинала гудеть голова. Что же, по крайней мере, с этим можно было работать. А что, если достаточно внимательно ее слушать, он сможет изучить ее язык? А потом даже начнет с ней общаться.
Эта новость точно бы порадовала Митеру. Они смогли бы подслушивать сквозь городские стены и узнавать больше об их жизни и когда они нападут. Да, это был хороший план. Пусть для этого ему и придется слушать ее раздражающий голос.
Он подплыл ближе и лишь слегка поморщился, заметив, что она принесла с собой коробку. На этот раз та открылась еще больше. У проклятой штуковины теперь виднелись маленькие ручки, которыми она махала в его направлении.
Ни одно морское божество не стало бы создавать такое. Было ли оно ребенком? Ее ребенком? Она создала это преступление против природы из мусора с морского дна?
Ахромо прижала ладонь к груди. Он помнил этот жест с того дня, когда впервые принес ее в эту пещеру. Потом она сказала какое-то слово и протянула руку к нему.
Ни малейшего понятия, что это значило.
Ахромо повторила. Постучала себя пальцем по груди, сказала слово, потом постучала по коробке и сказала что-то еще. А потом жестом попросила его сказать что-нибудь.
– Я из Народа Воды, – произнес он с оттенком благоговения. – А ты ахромо.
Она нахмурилась – это выражение лица было ему более знакомо. Затем она опять повторила те же слова. Одно для нее, одно для коробки.
Это были… имена?
– Повтори, – сказал он, подплывая ближе, чтобы лучше видеть ее губы.
