Ло Шаохуа избивал его еще очень долго. Из-за резких движений и сильных эмоций он быстро почувствовал себя измотанным, но тем не менее все еще испытывал затаенную ненависть. Сделал паузу, чтобы отдышаться, а затем яростно начал бить Годуна по ногам. Тот лежал на земле, не сопротивляясь, и молча терпел побои.
Ло Шаохуа снова поднял пистолет, тяжело дыша, и заорал:
– Поднимайся, пойдешь со мной!
У Линь Годуна был разбит нос и опухло лицо, из уголков его рта и ноздрей текла кровь. Он посмотрел на противника сквозь щель между пальцами. Поняв, что тот остановился, опустил руку, медленно поднялся и сел, вытирая кровь с лица.
– Вам меня не поймать, – прошептал он.
Ло Шаохуа снова пнул его в грудь:
– Что ты сказал?!
Линь Годун откинулся на спину, прикрыл грудь руками и сильно закашлялся.
– Почему я не могу тебя поймать? – Ло Шаохуа наступил на его тело. – Отвечай, почему?!
– Ты нарушил порядок! – Линь Годун отчаянно тряс Ло Шаохуа за ноги и кричал хриплым голосом: – Ты незаконно проник в дом и в одиночку собрал улики. Это незаконно!
– Ублюдок, ты думаешь, что сможешь спрятаться? – Ло Шаохуа надавил сильнее. – Я вернусь и подам заявление на получение ордера на обыск! Теперь у нас есть технология ДНК, и по этим пятнам крови скоро будет известно, кому они принадлежат!
– Ладно… – Линь Годун широко раскрыл глаза и крикнул: – Иди! Я не убегу. Я буду ждать тебя здесь.
Внезапно его тело обмякло, он распластался на земле и хрипло рассмеялся.
– Я знаю, что заслуживаю смерти. – Линь Годун прищурился и пристально посмотрел на полицейского. – И знаю также, что отправлюсь в тюрьму не один.
Ло Шаохуа замер.
Линь Годун был прав: его арест и привлечение к уголовной ответственности, безусловно, будут местью за погибших и очистят имя Сюй Минляна, но Ло Шаохуа и другие тоже заплатят огромную цену. Так называемое «железное дело» закроется, они будут лишены чести, и отделу будет стыдно за это. К тому же Шаохуа очень хорошо знал, какими способами Ма Цзянь добился признания Сюй Минляна. Как только дело всплывет, им грозит не только дисциплинарное взыскание, но и уголовная ответственность. От народной полиции, которая наказывает зло и поощряет добро, до печального и постыдного заключенного из низшего класса.
Линь Годун заметил его колебания, и в его глазах зажегся огонек. Он с трудом приподнялся на локте и сжал колено Ло Шаохуа.
– Я знаю тебя. Твоя фамилия Ло, верно? – Его слова звучали искренне. – Я видел твою фотографию в газете. Ту, на которой изображен алый цветок.
Ло Шаохуа прикрыл глаза. Линь Годун говорил о церемонии вручения награды за коллективные заслуги оперативной группе.
– Заткнись.
Наблюдая за выражением его лица, Линь Годун осторожно убрал ногу Шаохуа с груди на землю, перевернулся и сел, опустившись на колени и подползая ближе.
– Ты отпустишь меня, как будто сегодня ничего не случилось, хорошо? – Он посмотрел на него одновременно с мольбой и угрозой в глазах. – И тогда все будут в безопасности.
– Даже не думай об этом. – Рассеянный взгляд Ло Шаохуа снова сфокусировался. Он опустил голову и уставился на Линь Годуна: – Ты убил пять человек; считаешь, это сойдет тебе с рук?
Годун был удивлен, но затем понял, что полицейский добавил к числу жертв Сюй Минляна.
– Но я изменился, я действительно изменился! – Он обхватил Ло Шаохуа за ногу. – Поверь мне, я больше никого не убью, правда…
– Отвали от меня!
Шаохуа поднял ногу и оттолкнул его, но тоже потерял равновесие и прислонился к обувному шкафу, тяжело дыша.
Нельзя ему верить – никак нельзя. Женщина, убитая несколько дней назад, все еще лежит в морге. Однако, будучи привлеченными к ответственности за неправомерные действия, уволенными или даже заключенными в тюрьму, герои, полные чести, которым всю жизнь придется нести позор, – могут ли они заплатить
Между двумя людьми, погруженными в свои мысли, воцарилось давящее молчание. Один из них опустился на колени, ожидая приговора с надеждой и отчаянием в сердце. Другой облокотился на шкафчик для обуви, пытаясь сделать выбор между правосудием и мягким падением – двумя противоположными путями, каждый из которых ведет к разным концовкам.
«Неужели золотая середина невозможна?»
Когда Шаохуа учился в полицейской школе, преподаватель уголовного права сказал, что наказание – это своего рода освобождение от мучений. Лишение квалификации, лишение имущества, лишение свободы – вплоть до лишения жизни.
Действительно ли лишение жизни более болезненно, чем лишение свободы?
Ему нужна причина, чтобы полностью убедить себя.
Ло Шаохуа медленно поднял голову, глядя вперед и стиснув зубы.
Существовал еще и третий способ.
– Я дам тебе два варианта на выбор…
Линь Годун внезапно выпрямился.
Ло Шаохуа не торопился с ответом. Он закурил сигарету, несколько раз глубоко затянулся и посмотрел на Линь Годуна, который в нетерпении таращился на него.
