Схватив со стола чернильницу, он рванул прямо к Цзи Цянькуню. Вэй Цзюн, запаниковав, хотел помешать ему, но следующая фраза Лао Цзи заставила обоих остановиться:
– Эти два видео я еще не показывал полицейским.
Через какое-то время Чжан Хайшэн пришел в себя.
– Ты… – В его руке все еще была зажата чернильница, но тело уже расслабилось. – Что ты хочешь сделать?
Лао Цзи облокотился на ручки инвалидной коляски.
– Я скажу тебе, но не сейчас. – Он кивнул на дверь. – Кто-то пришел.
Не успел старик закончить фразу, как в комнату ворвался директор. Увидев трех человек в комнате, он бросил:
– Что это вы тут делаете? – Не стал дожидаться ответа. – Цзи Цянькунь, давай поговорим. Чжан Хайшэн, на выход.
Чжан Хайшэн поставил чернильницу на место и кинул взгляд на Цзи Цянькуня – этот взгляд был быстрым, но очень тяжелым. Затем, открыв дверь, санитар вышел. Директор же, раздраженно подбоченившись, не двигался с места. Глянув на Вэй Цзюна, он спросил в лоб:
– А ты кто?
– Мой друг, – спокойно ответил Лао Цзи.
– Ты тоже на выход! – Директор нетерпеливо замахал руками. Вэй Цзюн встал и хотел было уйти, но рука Цзи Цянькуня преградила ему путь.
– Он останется здесь, – негромко, но категорично заявил Лао Цзи. – Если тебе есть что сказать, говори.
Лицо директора посинело от негодования.
– Цзи Цянькунь… ну ты и типчик!
Цянькунь улыбнулся:
– Спасибо.
– Ты, мать твою, мог сначала посоветоваться со мной?! – Улыбающееся лицо Лао Цзи настолько разгневало директора, что он ринулся к старику и нагнулся так, будто шел своим лбом на таран. – Обязательно нужно было вызывать полицию?! Сейчас во дворе полнейший хаос! Все вокруг спрашивают только меня!
– Директор, – Лао Цзи немного приподнял голову, чтобы заглянуть собеседнику в глаза, – дети отправляют сюда своих престарелых родителей, чтобы о них заботились и берегли, а не унижали таким образом!
Директор озлобленно закивал:
– Да! Наше управление совсем плохое, раз не может справиться с твоим величием. – Он шагнул в сторону, уступая дорогу. – Уезжай.
– Я никуда не поеду. – Цзи Цянькунь повертелся в кресле, устраиваясь поудобнее. – Я буду жить здесь.
– Я директор, в конце концов! – Мужчина сделал шаг вперед. – Здесь решающее слово за мной!
– Ты не торопись – и понаблюдай. – Лао Цзи не спеша стряхнул пылинки с пледа на коленях. – «В доме престарелых происходят грязные махинации, а их свидетелю мстят» – завтра утром эта новость будет на первых полосах всех СМИ.
Лицо директора окаменело. Лишь через несколько минут он выпрямился и указал на Цзи Цянькуня:
– Ладно. – Все его лицо будто свела судорога, в оскале показались неровные зубы. – Ну ты даешь!..
Выплюнув последнюю фразу, директор развернулся и, выйдя за порог комнаты, хлопнул дверью.
Цзи Цянькунь, медленно выдохнув, повернулся к Вэй Цзюну.
– Лао Цзи… – Юноша смотрел на него, нахмурив брови. – Чего вы хотите добиться?
Лао Цзи рассмеялся и задал встречный вопрос:
– Я напугал тебя?
Он взял пачку сигарет и, переместившись в более освещенное место, прикурил.
– Тот человек, которого ты видел у входа в здание… Его фамилия Тянь. Полное имя – Тянь Югуан. Он вдовец. Привезли его сюда примерно два года назад. Еще тот бездельник. Если нечем заняться, вертится около пожилых дам, иногда пристает к ним и распускает руки.
Губы Лао Цзи тронула презрительная улыбка.
– Три месяца назад я заметил, что они с Чжан Хайшэном стали слишком близки. – Он повернулся лицом к Вэй Цзюну, на его лице застыло мрачное выражение. – Тянь – скряга. А Чжан Хайшэн если и делает что-то, то лишь в расчете на наживу. Почему они сошлись? Я стал внимательнее следить за ними. И в итоге раскрыл их тайну.
– Они объединились, чтобы…
– Верно. Старушка Цинь раньше была педагогом по танцам. Харизму не растеряла и собой тоже хороша. У нее обнаружили Альцгеймер – то есть старческое слабоумие – и поместили сюда.
Цзи Цянькунь раскрыл ладонь:
– Пятьдесят юаней за один раз. – Помотал ею перед лицом Вэй Цзюна. – Как только Чжан Хайшэн получал деньги, он увеличивал дозу снотворного для старушки Цинь – и тогда Тянь приходил к ней в комнату и унижал ее. Этот мерзавец, для того чтобы ему было комфортно, использовал кунжутное масло.
Вэй Цзюн наконец понял, откуда взялся этот странный запах масла, исходивший от пожилой женщины.
– Бедная Цинь… Мало того что ей добавляли снотворное, так еще и насиловали, а она этого и не осознавала. – Лао Цзи печально выдохнул. – Впрочем, я думаю, что в глубине сознания она все понимала, вот только не смогла бы выразить это словами.
Он с силой вдавил окурок в банку.
– Перед Праздником весны семья приехала забрать ее. Женщина была в полном восторге, радовалась, словно ребенок. Но уже на шестой день первого месяца[34] ее вернули. Перед тем как она попрощалась с сыном, ее взгляд… эх…
Несложно было представить: пожилая женщина наконец испытала радость жизни в семье за этот короткий срок, чтобы потом снова вернуться в дни, полные одиночества и скуки. К тому же ей предстояло терпеть безостановочные издевательства и насилие…
Клубок подозрений в душе Вэй Цзюна разрастался все больше и больше.
