Ду Чэн быстрыми шагами пересек комнату и, сев за маленький деревянный стол, принялся листать папку.
Чжан Лань возвращалась со встречи выпусников и была похищена по дороге домой.
Ли Лихуа вернулась с шопинга. Из-за покупки дорогого украшения она поругалась с мужем и решила назло уйти из дома.
Хуан Юй была похищена во время ночной пробежки.
Фэн Нань была убита по дороге домой с банкета.
Получается, Фэн Нань и Чжан Лань выпивали в компании, а Хуан Юй сильно вспотела после пробежки. Повышение температуры тела делает запах духов более заметным. Что же касается Ли Лихуа, скорее всего, она купила духи во время шопинга или же воспользовалась ими раньше.
Может ли быть такое, что они пользовались одним видом парфюма?
Случаи Хуан Юй и Ли Лихуа нужно будет проверить еще раз. Но можно допустить, что это предположение убедительное. Тогда можно будет прийти к одному выводу…
– Мне нужно еще раз все просмотреть. – Ду Чэн в глубоких раздумьях повернулся и посмотрел на Цзи Цянькуня; в его глазах горел огонь. – Если фиксация убийцы и правда парфюм, то Сюй Минлян был обвинен несправедливо.
Цзи Цянькунь тоже взглянул на него:
– Почему?
– У Сюй Минляна был хронический этмоидит. Обоняние от этого слабеет. – Тон Ду Чэна звучал все более и более взволнованно. – Жертвы нанесли на тело духи, но для него это не имеет никакого смысла.
– Видите! – Цянькунь ударил по креслу. – Я был прав!
– Не спешите радоваться. Мне еще нужно выяснить, пользовались ли духами Хуан Юй и Ли Лихуа… и какой это был бренд. Тем не менее, – он указал на Юэ Сяохуэй, – эта девчонка молодец!
– Спасибо. – Юэ Сяохуэй слегко улыбнулась, однако ее взгляд стал тяжелым. – А теперь расскажите о своих догадках.
– Э? – Ду Чэн замер на секунду, но сразу понял, что она имеет в виду то, на чем он делал акцент во время расследования. – Я обратил внимание на пальцевые следы, то есть отпечатки пальцев.
– В материалах четвертого дела? – спросил Вэй Цзюн.
– Да. – Ду Чэн указал на фотографии. – При совершении трех первых преступлений убийца не оставил никаких следов. Мы ничего не нашли на пакетах, где были спрятаны трупы. Но во время расследования четвертого дела обнаружились прорехи.
Цзи Цянькунь тут же подхватил:
– Свиная шерсть и отпечатки.
– Верно, – Ду Чэн медленно кивнул, – на пакете были пальцевые следы Сюй Минляна. К тому же он продавал свинину. Вот полицейские и подумали, что он убийца.
– Может быть, преступник – один из его покупателей? – рассуждал Цзи Цянькунь. – Ваше заключение вряд ли…
– На пакете были только его следы. – Ду Чэн поднял указательный палец. – Преступление совершили в разгар лета. Если б вы увидели человека, покупающего свинину в перчатках, вам не показалось бы это странным?
– И то верно…
– К тому же внутри пакета обнаружили ботинок. – Полицейский нахмурился. – Это был первый раз, когда мы нашли какой-то предмет одежды на трупе. Но вот чего я никак не могу понять – как кропотливый и терпеливый убийца, навыки которого становились все лучше с каждым разом, смог допустить такую глупую ошибку?
– Скорее всего, в четвертый раз возникла какая-то критическая ситуация, – предположила Юэ Сяохуэй.
– Возможно… – Ду Чэн пощупал подбородок. – Но я также не могу объяснить и пальцевые следы…
– Сложно сказать, – медленно проговорил Вэй Цзюн. – А если он не покупатель Сюй Минляна?..
– Что ты имеешь в виду?
– Нынешняя ситуация такова, – рассуждал вслух Вэй Цзюн. – Мы считаем, что Сюй Минлян не убийца, но на пакете оказались его отпечатки, а значит, он дотрагивался до пакета. Так?
– Верно. – Ду Чэн внимательно посмотрел на него. – Продолжай.
– Сюй Минлян держал пакет со свининой и передал его другому человеку, но тот человек не касался пакета – или же не касался его голыми руками. – Вэй Цзюн сделал жест, будто что-то передает. – Может ли быть вероятность, что Сюй Минлян не продавал, а дарил?
Ду Чэн сдвинул брови. Цзи Цянькунь и Юэ Сяохуэй тоже выглядели озадаченными.
– Я не понял тебя.
– Эх! – Вэй Цзюну было трудно объяснить, поэтому он начал разыгрывать сценку перед ними. – Например, Сюй Минлян держал пакет, с ним же приехал к кому-то домой, положил пакет и, попрощавшись, уехал. Тогда он и не мог знать, надевал ли другой человек перчатки.
Пантонима Вэй Цзюна получилась и комической, и забавной. Остальные не могли удержаться от смеха.
Ду Чэн тоже заразился всеобщим весельем. Но одна мысль вдруг пронзила его сознание, будто каждое воспоминание всплыло благодаря предположению Вэй Цзюна. Однако стоило ему ухватиться за нее, как она снова исчезла без тени и следа.
Ду Чэн сосредоточился, отчаянно пытаясь вернуть ускользнувшую мысль. Но в кармане его брюк завибрировал телефон. Это был Гао Лян.
