— Значит, покуда не станешь какой-нибудь мастером-псиоником-чемпионом, причем не по мнению окружающих, а в соответствии с критериями той души, которую ты к себе пристегнул, фига с маслом тебе, а не возможность взять вторую печать. — Припечатал меня Степаныч, чем, честно говоря…Обнадежил. Если бы силы печатей можно было собирать как фантики от конфет, то те, кто правит этом миром, стали бы недосягаемы и богоподобны…А так им приходится принимать во внимание окружающих и их мнение. Хотя бы совсем чуть-чуть…Ну а начальников рангом пониже так вообще табуреткой по башке отоварить можно, если будут сильно напрашиваться. — Плюс добыть хорошую печать — это ещё умудриться надо! Вблизи активных оазисов или тем более источников они просто не появляются. И из слабых монстров — тоже. То есть надо отправиться куда-то в глушь за сотни километров от цивилизации, либо найти способ попасть в подземелье, встретить там эмиссара или чемпиона, а потом после такого счастья еще и не сдохнуть…У хорошо подготовленных малых отрядов это получается далеко не всегда. А отправлять большие — значит погубить их с вероятностью в девяносто процентов. Заинтересуется подобной аномалией в зоне досягаемости кто-нибудь из лордов шёпота и привет…Дурной силы у этих ублюдков достаточно, чтобы в одну харю целую страну опустошить, я имею в виду совсем в одну, без помощников, а без целой армии помощников они не ходят. И не всегда сила у них дурная, бывает и утонченная настолько, что просто трындец…
— А выше лордов в иерархии тварей шёпота кто-нибудь есть? — Зачем-то уточнил я. — Ну, мне так…Для общего развития.
— Шепчущие владыки и шепчущие боги…Но это такой воплощенный кошмар, что его и атомной бомбой не зашибить, даже если ту прямо в пасть им заталкивать. Мы пробовали в восьмидесятых, до того как Конклав появился… — Тяжело вздохнул Степаныч, выпивая еще одну рюмку. А затем и сразу вторую. Причем без закуси. Однако алкоголь его теперь все равно не брал, судя по мрачному выражению лица старика. — Впрочем, канцлер одного из шепчущих богов все же прищучил. У нас. И, говорят, еще двоих у себя дома уделал, когда они пытались помешать сдернуть всему этому сборному кагалу…За это его и уважают безмерно и потому с руководящего поста до сих пор не сняли, даром что после своего подвига он уже несколько десятилетий в коме лежит. А может потому, что он эльфийский император, и ушастые никак не договорятся, кто там у них в очереди на правление следующий…
— Ну, в любом случае, это не нашли проблемы…Хотя этого заслуженного богоубийцу действительно есть за что уважать. — Решил я, лениво начиная грызть какие-то орехи, уже почищенные и сложенные в большую миску. — Ладно, давай попробуем вернуться к прежней теме, то есть законам. Они у вас вообще как, сильно запутанные?
— Это смотря где, — призадумался Степаныч, который хоть и старательно пытался напиться уже который час, но всё равно стремительно трезвел. И всё благодаря взятой им печати, дарующей почти полную неуязвимость к ядам. Как и долгожительство, позволяющее выглядеть в два раза моложе своего истинного возраста и скакать подобно резвому козлику. Причем это у него была всего лишь бронза, пусть и очень серьезно развитая. Обладатели серебра могли вести активную жизнь лет двести-триста, мне с моим золотом старческая немощь грозила ближе к тысяче, а обладатели мифрила, не говоря уж о более высших рангах, помирать просто под влиянием времени вообще отказывались принципиально. Впрочем, их и выстрел в голову-то обычно не убивал, а всего лишь злил, если верить пьяной болтовне моих собутыльников… — У нас теперича, понимаешь ли, законы разные. Во владениях аристократов те законы, которые они установили. В храмовых землях — законы того храма, которому они принадлежат. На территории городов тоже отдельные законы бывают, если они не противоречат законам страны, в которой этот город стоит. В деревнях обычно вместо закона староста и его разумение или отсутствие оного. А ещё есть законы Конклава, шо действуют везде, где есть власть Конклава. Нарушать их…Ну лучше сразу застрелиться. Сожжение на медленном огне — вот не самый жестокий приговор даже близко. Но ежели ты со слугами Шёпота не пытался мосты наладить, на высших представителей Конклава не покушался и честно заслуженные трофеи с тварей или лакун у добывших их воинов не воровал, то бояться этих законов, в общем-то, нечего. Так что, по крайней мере, за свое добро можешь быть спокойным. Без решения суда не отберут, хоть оазисы и ценность великая, да и ради золота, пускай и бывшего, многие чиновничьи души пошли бы в отставку с чистым сердцем. Ибо в отставку же, а не на плаху, где их дня три резать станут без продыху.
— Какой-то этот закон…Ну…Странный? — Настолько тщательная забота о чужом имуществе казалась мне подозрительной. — Больно уж заботится о ком-то вроде меня…или тебя. Ну, о тех, кто сражается с тварями, а не в высоких кабинетах сидит под надежной защитой.
