— Мне повезло, — начал он, и в его голосе выказалась неизвестно откуда взявшаяся властность. — Мне достался мирный Дагмер. Этот город был построен без меня. Без меня он пережил самые трудные времена. Он восставал из глины, рос, становился крепче. Он стал обителью и крепостью магов, вырвавших у фанатиков право на жизнь. Я не видел войны, породившей героев, а память о них покоится там, в сердце горы. Но я знаю, за что они сражались. Они построили мир без боли и угнетения. В этих стенах перед лицом Создателя каждый может сказать «Я маг!» с гордостью. Не со страхом. Я клянусь, что продолжу путь короля Аарона, героев Вистана и Кейрона! Я клянусь, что подарю вам новый Дагмер во славу наших предков! И да будет так.
Новый правитель Дагмера взметнул к небу превосходный меч и солнце сверкнуло в стали ярче, чем в рубинах его венца.
— Да будет так! — вновь крикнул он, но голос его потонул в возгласах толпы.
— Слава нашему королю!
— Да здравствует король Ивэн!
Королевский дворец, Дагмер
Ивэн косился на дубовый трон, водруженный на ступени в галерее над нижним чертогом, где развернулся пир в его честь. Морган надеялся, что король Дагмера будет встречать гостей, пожелавших выразить свое почтение лично, восседая на этом помпезном деревянном стуле, но тот все кружил от края галереи до стола и обратно. Празднование еще не началось, но Ивэн, глядя вниз отмечал, что там становится все теснее.
Мимо него сновали слуги, подносящие к трону дары — золото, серебро, оружие, пушнину и множество вещиц, о существовании которых Ивэн и не догадывался. Морган все чаще подводил к нему гостей — разных лордов, глав торговых гильдий королевств Договора, знатных вельмож и умелых воинов. Ему полагалось быть любезным, но и не захмелеть, когда почти каждый из них поднимал в его честь чашу вина.
Стейн появлялся изредка, но убеждаясь, что все идет своим чередом, отправлялся вниз расхаживать между столов, обмениваясь приветствиями с разнознаменными лордами и воинами. В ожидании новых гостей Ивэн наблюдал за ним с высоты галереи. Оставаясь один, он чувствовал себя неловко. Он предпочел бы оказаться там внизу, во главе стола, чем томиться в ожидании новых визитов.
Это чувство усилилось, когда среди гостей появилась Мириам. Он едва сдержался от того, чтобы окликнуть ее. Она пришла вместе с Локхартами. Они, все как один, были облачены в темно-синие цвета своего дома. Лив стремительно направилась к супругу, оставив детей настороженно оглядываться по сторонам. Впрочем, это занятие пришлось по душе лишь Роллэну, пока его под руку держала сестра. Старший же из братьев был увлечен своей спутницей, ведь ее пальчики лежали чуть выше его локтя. Ивэн признал, что они недурно смотрелись рядом, но фыркнул от возмущения, когда Райс наклонился ближе к ее уху, чтобы прошептать что-то определенно забавное. Он наверняка приберег для коронации лучший капитанский камзол, и девушки, расхаживающие по чертогу, с интересом поглядывали на него. Но любая из них тускнела в сравнении с Мириам, как считали Ивэн и, неоспоримо, капитан Райс. Готовясь к пиру, она выбрала смелое темно-алое платье и была в нем статной, подобно королеве.
Ивэн, наблюдая за ними, нахмурился и завязал руки на груди, но отмел все недовольство, различив приближающиеся шаги Моргана. Он обернулся, и увидел, что в этот раз к нему пожаловал сам принц Севера Бервин. Он обошелся без короны, но Ивэн был уверен в том, что это именно он.
— Ваше Высочество, — он шагнул навстречу, оглядывая гостя.
Тот был немолод — седина давным-давно припорошила его виски. Его лицо было жестким и суровым, но на Ивэна он глядел вполне доброжелательно.
— Ваше Величество, — Бервин коротко кивнул, приветствуя его, и едва слышно бряцнула витиеватая серебряная цепь на его черном дублете. — Позвольте выразить вам свои поздравления. Я сожалею, что мой отец, король Айриндора, не может поздравить вас лично. Он все еще скверно себя чувствует. Но вы, должно быть, знаете об этом.
— Одно ваше присутствие в этот день — большая честь для меня, принц Бервин, — любезно отозвался Ивэн.
Да, он знал, что король Айриндора Эльрат скверно чувствовал себя последние два десятка лет. Он был древним стариком даже во время битвы при Ангерране, но тогда еще не считался реликвией, зажившейся на этом свете. Морган говорил, что король Севера медленно теряет рассудок, но упорно цепляется за жизнь и корону.
— Будем считать, что церемонии соблюдены, — тихо проговорил старший из Брандов, жестом приглашая Бервина за стол.
— Ивэн?
Юноша изумленно уставился на принца — ему все еще не удавалось также ловко, как и дяде, отбрасывать формальности, но он соглашался с диктуемыми правилами лицедейства.
— Что ты ответишь, если я спрошу разрешения обнять тебя? — Бервин, назвавший его по имени, не казался таким грозным, каким предстал на первый взгляд.
Ивэн, стушевался, однако сам протянул руки. Он начинал мириться с тем, что люди, любившие Аарона, стремились дотронуться теперь до него. Так они убеждались, что перед ними не призрак, и юноша не решался отказывать в этом.
