Ивэн не удостоил внимания пастора Эйлейва, прикоснувшегося к его плечу стареньким томом Писания. Мастер Стейн Локхарт выковал для него меч, и равного ему нельзя было отыскать, и это было куда важнее. Зашуршали ножны, и через мгновение на плечо Ивэна легла сталь.
«Он заковал в этот клинок сам Север», — подумал юноша, стыдясь мысли о том, что такое оружие стоило всех его мучений.
Меч был простым, но сталь завораживающе сияла, совсем как путеводная звезда. Его рукоять была овита тонкой черной кожей. По широкому лезвию бежал глубокий желоб. Гарда меча была украшена узорами, но их Ивэн не мог разглядеть, глядя на клинок снизу вверх. Стейн Локхарт дрался с каждым, кто носил выкованное им оружие, и в стали рассказывал истории об этих людях. Клинки были похожи на своих владельцев и Ивэн был безмерно счастлив оттого, что его меч оказался таким — он словно желал именно его с того дня, как получил первые синяки в учебном бою.
— Я назвал его Зовущий ярость, — прошептал Стейн, глядя на юношу.
Ничего более волнительного тот никогда прежде не испытывал.
— Готов ли ты принять на себя клятву, наследник Дагмера? — пророкотал над ним Морган, обращаясь скорее к собравшимся магам, чем к нему.
— Я готов, — не задумываясь ответил Ивэн, но понял, что с его губ сорвался лишь шепот.
Он взглянул на дядю, когда его брови насмешливо изогнулись. С едва заметной улыбкой он кивнул снова.
— Я готов! — в этот раз юноша набрал полную грудь воздуха, и жители города все как один услышали его голос.
— Клянешься ли ты быть справедливым и милосердным, — начал говорить Эйлейв, после чего Ивэн наконец заметил его, — взращивать равенство и братство, заботиться о благе народа денно и нощно во славу своих предков, Создателя и его Пророков? Клянешься ли ты?
— Я клянусь!
— Да поможет тебе Создатель.
Юноша склонил голову, пока Морган Бранд держал над ней драгоценную корону. Он прижал руку к груди и прислушивался, как внутри зарождается нежданная гордость. С каждым словом клятвы страх рассеивался немыслимым образом.
— Клянешься ли ты, Ивэн Бранд, защищать свой город, — забасил Локхарт с самодовольным видом. — Хранить землю, доставшуюся тебе и не знать жалости к врагу? Клянешься ли ты быть воином, достойным своего имени и магов под твоей защитой?
— Я клянусь!
— Да не дрогнет твоя рука.
— Я, Морган Бранд, Смотритель этого города и королевств Договора, провозглашаю высокородного принца Ивэна Бранда королем Дагмера и защитником магов.
На голову Ивэна легла корона. Он шумно выдохнул, принимая в руки Писание и Зовущего ярость. На нетвердых ногах он поднялся и, наконец, обернулся к Храмовому холму. Он смотрел на магов, на город, на то, что осталось за крепостными стенами — на бескрайный лес, туманные горы, неласковое море и десятки кораблей, стоящих в гавани. Все, что он видел, было словно подернуто дымкой.
— Да здравствует король! Славься! — заорал за его спиной Янош Пратт, и толпа подхватила этот клич.
Новый король Дагмера сделал шаг, другой. Мир не вывернулся наизнанку, небеса не рухнули на землю — все было как прежде. Он окинул взглядом лица магов, собравшихся чествовать его. Без особой надежды он рискнул отыскать среди них девушку, без улыбки которой всеобщее ликование виделось малозначительным и неполным. Он сделал еще шаг. По-прежнему ничего не изменилось, когда найти ее не удалось.
— Король! Король будет говорить, — среди магов пронесся шепот, и радостные возгласы стали затихать, словно их и не было.
Множество глаз были устремлены ввысь к белокаменному храму, и в них было столько надежды, что у Ивэна перехватило дыхание. В растерянности он обернулся на Моргана. Он вовсе не собирался обращаться к магам, но теперь было немыслимо им отказать. Дядя лишь коротко кивнул ему — теперь все шло не так, как планировал он, но ни тени сомнения не отразилось на его лице.
Удаляясь от Совета, преодолевая одну ступень за другой, Ивэн обдумал ухмылку городского казначея, замеченную им случайно.
«Он думает, что мне предстоит оглядываться на Моргана целую вечность», — обозленно подумал Ивэн. Из всех советников Ульвар пробуждал больше всего опасений — никогда нельзя было понять, что у него на уме, если только не взглянуть на него украдкой.
Как ни странно, но это недоверие лишь придало Ивэну уверенности. В наступившей тишине он спустился ближе к подданным, но не слишком близко — ему хотелось видеть и магов, заполнивших улицы, ведущие к холму. Он желал, чтобы они видели его и слышали каждое слово.
