– Даже в моих воспоминаниях этот сад не настолько красив, – призналась Анна, проводя кончиками пальцев по глади воды.
– Ты ведь слышала, что мой отец разбил его для королевы Ульвхильды? Говорят, что любил он лишь ее одну, – вкрадчиво проговорил Ивэн, присаживаясь рядом с ней. – Я решил, что этот сад должен ожить для моей королевы. И, знаешь, он ведь оказался ей к лицу так, как я представить не мог.
– Так значит, скоро у Дагмера появится новая королева, – голос Анны был насквозь пропитан задумчивостью.
Ивэн принялся вглядываться в нее, ждать, что она взглянет ему в глаза, но их молчание становилось нестерпимо холодным.
– И ты не хочешь узнать, кто же она? – вкрадчиво проговорил он.
Капельки воды одна за другой медленно соскользнули с пальцев девушки.
– Анна… – Ивэн протянул руку, желая дотронуться до ее плеча.
Она вздрогнула и закрыла лицо руками.
Ивэн ждал, что она догадается обо всем. Прозорливый ум и мягкое сердце должны были подсказать ей все, о чем он помышлял. Но он ошибся и увидел, что Анне вдруг стало больно. Он ранил ее своей игрой и тотчас проклял себя за это.
– Я хочу, чтобы королевой Дагмера стала ты! – поспешно выпалил он, сокрушаясь, что ему не повернуть время вспять даже на одно мгновение. Только одно – ему бы хватило!
Видела ли Анна себя рядом с ним во сне, в мечтах, в полузабытии? Могла ли надеяться, что он пожелает видеть своей королевой именно ее, а не богатую заморскую принцессу? Ивэн никогда не спрашивал прежде. Теперь же он порывисто обнял ее, явственно осознав, что не будет отвергнут.
– Я не мыслю иной, кроме тебя, – прошептал он, почувствовав, как ее голова легла на его плечо.
Он поцеловал ее послушные светлые волосы. Их переливчатый блеск завораживал его вернее, чем драгоценные камни из неведомых глубин.
– Я знала, что так будет, как только ты переступил порог моего дома весь в песке и крови, – тихо призналась девушка. – Я радовалась тому дню, когда увидела, что отец полюбил тебя. Но разве он позволит мне...
Она обняла Ивэна, оказавшись не в силах озвучить свое будущее, такое невообразимое, призрачное как утренний туман. Он же, ощутив вдруг неведомый прежде покой, думал, что этим объятиям больше не суждено разомкнуться – он готов был прожить так всю жизнь, состариться и умереть, чувствуя ее голову на своем плече. Небо видело все: их судьбы переплелись крепко – не разорвать. Не перед магами, Советом и Священным караулом на Храмовом холме, а перед розами Дагмера в Королевском саду.
В Совете обсуждали благую весть – появление гильдий в городе пошло ему на пользу. Ивэну в пору было гордиться успехом дела, стоившего немалых сил. Но эта победа была слишком простой в сравнении с той, что ему предстояло одержать.
Он подбирал верные слова, продумывал каждый жест, внимательно вглядываясь в лицо Стейна Локхарта. Тот, чрезвычайно сдержанный в Совете, не мог скрыть величайшего удовлетворения – как бы сильно не отягощала его власть, он никогда не забывал о ремесле, которому обучил его отец. Он радовался за мастеровых, стоящих у наковален чаще, чем он – их жизнь стала проще с появлением общей цели, и бросал на Ивэна одобрительные взгляды.
– Ваше Величество, позволю заметить, вы необычайно молчаливы в этот день, – заметил хранитель городской казны, собирая со стола записи. – Разве я не принес вам повод для радости? Чародеи, наемники и оружейники – три опоры Дагмера. Объединившись, они стали только сильнее.
У его плеча блестела фибула, сколовшая плащ из черной переливчатой ткани – серебряная змея с мелкими глазами-изумрудами добротной, чрезвычайно искусной работы мастера. Она неизменно вызывала тревогу, навевая мысли о последнем отпрыске рода, носившего на своем гербе змею. Ульвар никогда не произносил вслух имя внука, но того и не требовалось – Ивэн и без того верил ему меньше, чем прочим.
– Я искренне рад, – он расправил плечи и убрал руки прочь от лица, сообразив, что казначей обратился к нему. Вопреки своей настороженности, Ивэн стремился быть учтивым с магом, знавшим о казне Дагмера больше, чем он сам. – Помнится, однажды вы согласились со мной, что городу с его статусом и размерами просто не обойтись без гильдий. Будущее – вот о чем мы должны думать наперед. Я не хочу присваивать успех этой затеи лишь одному себе.
Он проводил взглядом сира Тревора поспешно покидающего зал Совета. По правде говоря, тому было наплевать на жизнь Дагмера, лишь бы на Храмовом холме никто не приносил в жертву девственниц во славу Великой Тьме. Он не считал королевство магов своим домом, и оставался чужаком в этих землях.
Ульвар любезно поклонился, едва не запутавшись в широких рукавах своих одежд и вновь улыбнулся одними лишь губами, а затем тоже поспешил покинуть короля. С ним остался один лишь Стейн, а его улыбка, прежде всего, селилась в глазах.
