Шепот крови (СИ) полностью

– Я думал, что потерял вас, – Ивэн перешел на шепот, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Но, скажи, может ли король приказывать регенту?

– Тебе больше не нужен регент.

Губ Ивэна коснулась мимолетная усмешка. Он молчал долго, и Морган было подумал, что тот позволил себе задремать. Но юноша заявил о принятом решении, нарушив тишину.

– Я хочу, чтобы ты ушел, – говорил он и улыбался. – Я приказываю тебе отыскать Мириам, как только сможешь съесть что-то сытнее куска хлеба. Уходи. Пусть Гален считает, что расправился с тобой.

– Хочешь спрятать меня подальше, пока я не стану прежним? – губы Моргана скривились в ухмылке. – Что ты будешь делать, если Гален нападет на город? Ты никогда не был в бою.

– Что бы я делал, окажись ты мертв? Как бы справился с братом, будь ты за тысячи верст от дома в поисках справедливости для нового мага? Я никогда не был в бою, но я не один. Как долго Гален заявляет о правах на трон? Сколько он угрожает нам? А как часто ты признавался Мириам, что она дорога тебе?

Морган ничего не ответил, только крепче сжал в ладони серебряный медальон.

– Ты расслышал мой приказ, дядя, – проговорил Ивэн, наблюдая, как в камине потрескивая пляшут языки огня.

Глава 29. Грани свободы

Лагерь отступников

Ловцы так и не ушли из-под стен лагеря с тех пор, как Эрлоис оказался в плену, позже к ним присоединились стражи короля, и знамя рода Бранд играло на ветру который день. Гален приказал запереть лагерь со всех сторон на магические печати впервые с тех времен, как вокруг него появился частокол. Это было молчаливое противостояние, но, когда оно стало раздражать главу отступников, тот решил говорить. Голосом Эрло.

Прямо под сердцем, за пазухой потрепанной охотничьей крутки, Птицелов хранил два письма. Одно предназначалось ловцам, другое – королю Ивэну. Он думал над ними всю ночь, пока окончательно не сложил оба слово к слову. Права на ошибку у него не было – в лагере не так много чернил и пергамента. В том письме, что было предназначено братьям по клинку, он сообщал, что не желает возвращаться к своему ремеслу, вверяет дело южанину Кловису и требует от того приступить к нему в кратчайшие сроки.

…Я не стою того, чтобы кто-то из вас терял в достатке. И желание мое остаться в лагере отступников истинно, без принуждения, по собственной воле, – заключал он.

От второго письма ему становилось дурно. Оно было объято ложью, как огнем – вот-вот прожжет рубашку и станет плавить кожу.

– Боишься, храбрый сын медведицы? – шепнула Селма, сидящая с ним рядом на ящике из-под тренировочных мечей. – Не забывай вопить на этих ослов, иначе подумают, что тебе плевать.

Девушка не отходила от него ни на шаг, если только того не требовал Гален. Она сопровождала его на поле с мерзлой землей, где он делал вид, что способен превратить в армию несколько десятков оборванцев, очевидно не блещущих умом. Он же – ходил отстреливать с ней дичь. И последнее ему нравилось куда больше, чем выполнение желаний Галена.

– Эй, ты! Да, ты! – Эрло решил немедля воспользоваться советом девушки. – Не ты ли просил выдать вам всем боевые мечи? Теперь ты понял, что вы бы покрошили друг друга в капусту даже прежде, чем успели бы взять их в руки? Драться с врагом – это вам не срезать побрякушки с девиц в переулке. Ты! Сделай выпад, как я говорил! Это бой, а не танцы с хмельной подружкой у костра!

Эрлоис позволял себе время от времени безучастно сидеть рядом с Селмой, ведь она начинала шипеть на каждого, кто требовал к себе излишнего внимания. Она объявляла, что его раны недостаточно затянулись, чтобы плясать по полю, и что он делает великое дело, даже подмечая слабые места. Изредка хватаясь за меч, Эрло понимал, что не стоит показывать ничего из того, чему он научился в Корсии. Ведь каждый ученик Стейна должен был справиться с любым из этого сброда преступников.

– Я обману друга, Селма, – теперь он склонился над горянкой и прошептал. – Это мне не по душе. Я вовсе не боюсь. Мне лишь ненавистна эта ложь.

– Вспомни, – проворковала она. – Он уже знает, что ты будешь врать.

Селма вдруг прильнула к нему, обвила пальцами его шею и одарила поцелуем, неуклюжим до стука зубов. Не ожидая того, Эрло было дернулся, но рука хрупкой северянки была нежданно крепка.

– Что это было? – спросил он, как только смог собрать воедино распуганные ее поступком мысли.

– Ты забыл, что я без ума от тебя, растяпа? Гален идет за тобой. Он должен был увидеть.

Она предупредила его, что станет играть влюбленную деву. Но в той лжи, что касалась любовного трепета, она едва ли была хороша.

– Ты никогда не делала этого раньше. Ведь так? – взгляд Эрло невольно скользнул к ее тонким губам.

– Заткнись, – она погладила его по руке, и никто бы со стороны не подумал, что причиной тому была не нежность, а обман. – Надумаешь учить меня, в миг выпущу твои паршивые кишки.