Эрлоис ухмыльнулся, разглядев как Селма залилась девичьим невинным румянцем. За время, что они провели бок о бок, было ясно, что девушка не растрачивала свои таланты понапрасну. Прирожденный шпион и безусловный лидер, она вела свою тихую игру, обладая удивительным чутьем. Она была сильна во всем, кроме человеческих привязанностей и нежности. Ее грубость придавала ей даже некий шарм, но труса могла напугать. Эрло лишний раз уверился, что был первым мужчиной, рядом с которым Селма проводила столько времени. Она была везучей и смекалистой, и он без раздумий прислушивался к ней. Так было безопаснее, ведь он сам был силен в применении других методов, а они отнюдь не продлили бы ему жизнь в этом месте.
– Приветствую тебя, Великая Тень, – Эрло продолжал говорить с Галеном с пренебрежением и усмешкой, но тот и не ждал от наемника иного.
– Сделал, что я просил? – устало поинтересовался он, глядя на возню и вскрики на поле, отдаленно напоминающие бой.
Эрлоис молча протянул ему проклятые письма.
– Неплохо, – объявил Гален, улыбнувшись лишь уголками темных губ. – Отнесешь эти письма тоже сам. Пусть твои воинственные дружки убедятся, что ты жив. И тут же вернешься, ведь ты мне должен. А если надумаешь бежать, я убью ее.
Голос Галена звучал так небрежно, будто подобные слова были неизменной частью его будней.
Эрло заметил, как его смелая подруга вдруг отвела взгляд. Она не испугалась, нет. Но Гален должен был разглядеть именно это.
– Что скажешь, Птицелов? Ты ведь умеешь быть благодарным?
Мерзлая земля заставляла спотыкаться на ходу и выглядела особенно мрачно в лучах солнца, сползающего за горизонт. Эрло хотел пройти этот путь легкой походкой с улыбкой на губах, но это было непростой задачей. Спиной он чувствовал, как на него нацелены стрелы лучников Галена, и стоит только ему побежать, они нагонят его. Соблазн был очень велик. Он был головокружительно близок к свободе. Но Селма осталась за частоколом, ее игра еще не была близка к финалу, Дагмеру по-прежнему грозила опасность, а Эрлоис всегда помнил добро.
Он неуклюже поскользнулся, упал, захохотал, сгреб в ладонь горсть снега, обтер лицо, надеясь, что холод поможет прогнать прочь мысли о несвоевременной свободе.
Заметившие его стражники короля и ловцы были взбудоражены прерванным ожиданием. Но никто не сдвинулся с места, пока тот не остановился на полпути, и не вскинул руки в примирительном жесте.
– Мне нужен Кловис южанин! – прокричал он, силясь приметить ловца среди осаждающих лагерь людей.
Но вскоре тот сам почти выбежал к нему навстречу.
– Я польщен вашей верностью, друг! – крикнул Эрло ему, остановив того жестом. Попробуй Кловис приблизиться еще на несколько шагов, его тоже могли бы нагнать стрелы, если вдруг Гален приказал бы отправить их в полет.
– Ты обещал мне бутылку лучшего вина с королевского стола. Сам я не добуду такого добра, – посмеиваясь ответил руалиец. – Где Лотар?
– Он мертв, – голос Эрло дрогнул, и он бросил к ногам Кловиса письма. – Передай королю как можно скорее. И уходите. Пусть король велит убрать стражу.
Кловис подхватил пергамент и с недоумением уставился на Эрлоиса.
– Ты должен бежать прямо сейчас, – вкрадчиво проговорил он. – Что Гален сделал с Мириам? Проклятье! Я никогда не прощу себе, что позволил девчонке идти в одной!
– Он не успел сделать ничего непоправимого, – Эрлоис попытался успокоить южанина, но встретил лишь испуганный недоверчивый взгляд.
Со стороны лагеря затрубил охотничий рог. Эрло раньше не задумывался, насколько пугающе тот звучит, но теперь этот звук будто вцепился в него изнутри и заставил начать отступать назад.
– Если твой проклятый Создатель будет милостив, еще свидимся, Кловис, – выпалил он, и попятился, напоследок бросив взгляд на танцующего на задних лапах волка Брандов на серебристом знамени. Ему удивительно шли алые блики заката.
Эрлоис развернулся, игнорируя руалийца, вновь окликнувшего его. Он расслышал, как с уговоров тот перешел на брань, но не ответил. Он заставлял себя идти, все ожидая, что лихая предательская стрела собьет его с ног. Однако этого не произошло. И стоило лишь Эрло оказаться в лагере, Селма тотчас бросилась к нему на шею.
Он все еще оставался слишком ценным трофеем.
