– Честно? Нет. Какие вопросы они будут задавать? Помимо насущного, ясное дело. Что я ел с утра? На ком женился и с кем недавно спал? Одна ли это и та же барышня? К черту их.
– Брось, это официальная встреча. Будут крутить по телевизорам. Такое не спросят.
– Ха. Напомнить, какой век? Рубеж двадцать первого. Мир за последние лет пятьдесят сошел с ума около восьмисот двадцати одного раза. Теперь каждая сошка мыслит, будто имеет право знать все про твою личную жизнь. Особенно если ты выступаешь в открытый микрофон. Вопросы по типу «Какие запрещенные вещества употребляете?» стали в порядке вещей, понимаешь? И уже давным-давно.
– Мы не «селебрити», Игорь. Нас интересуют другие звезды.
– А им плевать, что интересует тебя. Даже перед лицом потенциальной опасности они в одном абзаце распишут про дыру в вакууме, а в оставшейся статье – про космонавта и его любимую «дырку».
– Понял. Значит, ты будешь молчать. Опять мне отдуваться за всех.
– Есть Настя. И американцы любят языком потрясти.
– Посмотрим, – сказал я.
Раздался мощный грохот. Это было похоже на взрыв с хриплым завыванием. Я невольно вздрогнул. Оказывается, человеческое горло может издавать даже резкие и пугающие звуки, похожие на смесь скрипа и тарахтения выхлопной трубы.
Именно так заржал откуда ни возьми появившийся Жорик. По его левую руку игриво смеялась Настя. Они шли вместе, и шутили, и звонкоголосили с собственных же шуток.
– Здорово, Жорик!
– Zdorovo, Kostya!
– All good?
– Never better!
– Glad to hear.
Уровень моего английского не выше уровня русского нашего старого-доброго Жорика.
Джорджи Браун, второй инженер нашей команды. Приехал в Россию по программе «Гостеприимство по-русски». Конечно, космические главы назвали очередную интернациональную встречу совсем иначе, но мы приняли Джорджи как своего сразу, в первые часы знакомства. Потом мы уже обнимались как побратимы, и впоследствии он был крещен новым благородным именем.
Жорик оказался человеком на удивление русским по ментальности. Или же очень общительным и мгновенно мимикрирующим под чужую культуру… Американцы, что с них взять.
Жорик с Настей подошли к нам и уселись вместе на соседнем диване. В воздухе приятно пощипывало электрохимическим разрядом.
– Настюш, поможешь мне не утонуть в болоте информационного пространства? – спросил я, дабы отвлечь от моложавого попутчика симпатичную женщину со светлым каре, придающим ее лицу лоск тигриной привлекательности.
– Постараюсь. Посмотрим, насколько серьезно журналисты будут настроены. Сейчас они несильно акцентируют внимание на дыре и отзываются о ней довольно умеренно.
– Умеренно? – я почесал затылок. – Ты читала, что пишут в инете? «Всепоглощающее око», «Впадина Солнечной системы», «Воронка смерти»…
Жорик удивленно мотал головой то в мою сторону, то в настину. Он не совсем понимал, как ему пристроиться в диалог, поэтому смиренно молчал, будто воды в рот набрав.
– Фантазируешь, Костя, – вклинился Игорь. – Журналистам хватает ума изъяснятся не так напыщенно. Но, признаюсь, твоя правда: сейчас что ни сводка, то «Космическая брешь»… «Космическая брешь пожирает Луну», «Космическая брешь замедляет время»…
– А еще она, предположительно, увеличивается в размерах… – дополнил я.
– Предположительно, – уточнила Настя. – Не строй догадок раньше времени. Все равно многим кажется, будто ничего толком не изменилось, а ученые, как обычно, разрулят возникшую проблему. Словно пробку в трубку вставить – и вуаля!
– Да, проблема. И всякие блогеры могут подстегнуть нежелательный интерес, – заметил Игорь. – Привнесут излишнюю панику, а нам разгребать потом. Интернет, черт бы его побрал. Это же рупор свободного слова. Пусть даже и слово это будет пустым и вредным.
«Тяготение к правде есмь и спасение наше, и наша погибель», – подумалось мне. Но излишне умная мысль так и не покинула закромов черепной коробки. Вместо этого я сказал только:
– Будет вам. Разнервничались. Спокойненько отстреляемся перед народом и полетим изучать звезды. Уверен, с нами ничего не произойдет ни на конференции, ни, собственно, на корабле.
Настя заметно насупилась:
– А ты знаешь кто так обычно говорит?
– Гм?
– Герои дешевых романов перед тем, как попасть в неприятности.
– Но они же выпутываются из оных! – подстегнул я хмурую героиню.
– Ну вас к черту, – опять вступился Игорь, – только и умеете что портить настроение. Аппетит из-за вас пропал…
– Oh, I would like to eat something! – наконец Жорик поймал нужную нить и вошел в разговор. Как он выглядел в этот момент… Намного лучше Игоря после победы над Антоном.
До этого я никогда не видел Игоря настолько счастливым.
На самом деле, Настя права. Хотел бы я выразить сомнения по поводу предстоящих мероприятий, но моя неуверенность может подорвать и без того шатающийся дух команды. Рыба, как говорится, гниет с головы. А страх – самый опасный вид внутреннего разложения. Особенно страх неизвестного. Поэтому, придав голосу большей уверенности, я продолжил:
