— Привет, мама.
— Заходи, присаживайся, — произносит матушка.
Венди присаживается рядом с матушкой и привычным движением запускает руки ей в волосы в поисках гнид. Матушка в свою очередь ворошит ухоженную прическу Венди. Этот обычай тянется с самого детства и давно сделался в семье чем-то абсолютно нормальным. Конечно, на людях не годится демонстрировать семейные привычки, но сейчас посторонних нет. В квартире Кэролайн они на своей территории.
Энджи решает прокомментировать события:
— Только посмотрите на них! Обезьяны культурнее себя ведут!
Забавно, что этот комментарий к самим гнидам не имеет никакого отношения. Венди копается у матушки в волосах, а матушка задумчиво и с ленцой разгребает волосы Венди, только чтобы побудить ту к работе. Слова Энджи подразумевают вот что: Донна и Венди — самые младшие. Искаться — всегда было их обязанностью. Саму Энджи матушка никогда об этом не просила, и это стало неким символом отверженности. Ведь Джедди и Энджи из серединки — не старшие и не младшие.
Расслабившись, матушка опять пытается завязать разговор со Старой Мэри:
— Я к тебе заходила, мама.
— Я была дома? — спрашивает Старая Мэри.
Все снова смеются. Матушка сбрасывает с ног туфли и протягивает Старой Мэри две батарейки:
— Возьми, это для твоего приемника.
— Рождество, что ли, настало? Или ты их сперла где? Когда она была маленькой, печенинки в буфете было не найти, все сметала.
Но матушка уже не слушает. Все ее внимание теперь обращено на Кэролайн. Ведь все они пришли сюда из-за нее.
— Есть что-нибудь новенькое про Бобби?
— Макгуган сказал, что сегодня вечером вытрясет из него денежки, — отвечает Кэролайн, сдерживая слезы. Говорить с мамой всегда волнительно, даже если мама и не щедра на поцелуи и объятия. Неизменным остается одно: твоя мама — это твоя мама. Матушка сама все время повторяет: «Всегда все говори маме, но никогда ничего не говори папе».
И еще добавляет, что если бы люди в городе знали, какой папа на самом деле крутой, улицы пустели бы при его появлении.
Но сейчас матушка старается успокоить Кэролайн. Хоть немного улучшить ей настроение. Оказать поддержку, если получится.
— У меня для твоей квартиры есть набор занавесок. Десять девяносто девять в «Баррасе».
— Их ты тоже сперла? — интересуется Старая Мэри.
— Кэролайн заплатила Макгугану целую тысячу, мама! — говорит Донна.
— О господи! Я бы его за полтинник наняла!
И наняла бы.
Кэролайн выходит в кухню. Если держаться особняком, легче владеть собой. Донна садится к Венди на кресло, и они начинают искаться друг у друга в волосах. Венди занимается волосами матушки, матушка — волосами Донны, а Донна полосами Венди. Получается что-то вроде кельтского узла. В квартире тихо — в первый раз за все время общего сбора. Все погрузились в свои собственные мысли и проблемы.
Энджи первая нарушает молчание:
— Как там папа?
— Прекрасно, — отвечает матушка. Поиски насекомых доставляют ей огромное наслаждение.
— Точно? — интересуется Энджи.
— С ним все хорошо, — говорит матушка и тут замечает камин. Челюсть у нее отпадает. Движением головы она велит Венди прервать досмотр. — Иисус, Мария и Иосиф! Это еще что за чудище?
Джедди извещает матушку, что Кэролайн сжигает в нем трусы Бобби. Матушка не понимает. Тогда Джедди подбирает с пола трусы и держит в вытянутой руке, словно героиня телерекламы. Когда будете разводиться, господа, обращайтесь к нам за консультацией. Кромсайте одежду, срывайте занавески с карнизов и все такое. Однако матушка по-прежнему не понимает. В ее время никто не разводился. Никогда. Все жены жили с мужьями до самой смерти. В смысле, до кончины мужей. В Коутбридже мужчины всегда умирают прежде женщин. Дэнни, матушкин папа, бывало, шутил по этому поводу. «Почему мужчины всегда умирают прежде жен?» — «Не знаю». — «По собственному желанию».
Джедди швыряет трусы Бобби в огонь.
Матушка оценивает размеры и пышность камина.
— В этой штуке можно мессы проводить, — говорит она.
— Приносить в жертву козлов отпущения, — подхватывает Энджи.
— Кончайте такие разговоры, — прерывает их Старая Мэри.
— Кто займется моими мозолями? — интересуется матушка.
Донна и Венди опускаются на пол, словно две молящиеся Бернадетты, и обнажают матушке ступни. Им с их длинными ногтями легко поддевать мозоли. Матушка расслабленно вздыхает и устраивается в кресле поудобнее. Это еще одна семейная традиция. Выковыривание мозолей. В свое время Старая Мэри просила обработать ей ступни, когда все Девочки бывали в сборе. Но теперь ей на мозоли плевать. Вся ее жизнь — это карманный приемник да еще руководство Девочками, когда они пожелают угробить кого-нибудь или на худой конец причинить невосполнимый ущерб. Типа как если бы ваш дедуля вручил вам с папашей топор — в ту самую минуту, когда вы сговариваетесь в кабаке, как расправиться с враждебной семейкой. Хотя колдовство, конечно, материя более тонкая.
