Он втянул в себя побольше воздуха и нырнул в отверстие раковины. За ним бросился Красный Нос – нос у него был уже красный, отмылся. Последним нырнул Нос Крючком. При этом он запутался в мочалке. Она потащилась за ним и заткнула отверстие раковины.
Дверь открылась. Мама, папа и дочка вошли в квартиру.
– Хороший щеночек! – сказала дочка.
Папа и мама хотели сказать, что им тоже понравилась собака, что, может быть, стоит завести такую, но они ничего не сказали. Папа споткнулся о галошу, а мама попала ногой в ручеёк, бежавший в прихожую с кухни. Они только вздохнули и принялись за уборку. Да, задали им работу эти ужасные пираты…
У Маши и её брата не было ни отца, ни матери. Они жили вдвоём в большом городе, в многоэтажном доме из оранжевых кирпичей. Каждый год, как только начиналось лето, брат и сестра расставались: Маша уезжала в лагерь, а брат отправлялся в тайгу искать руду. Осенью они встречались в своём доме. К тому времени пионерские лагеря закрывались. И геологам в тайге нельзя было работать: реки там промерзали до дна, земля затвердевала, как камень, а деревья чуть ли не до макушек заносило снегом.
В этот раз, как всегда, геолог проводил сестрёнку в лагерь, а сам поехал в аэропорт. Там он сел в самолёт и полетел в таёжный город. На аэродроме таёжного города геолог пересел с большого самолёта в маленький, который летел туда, где уже работали его товарищи. Но случилось так, что в тех местах прошли проливные дожди. Они размыли полянку, на которой можно было приземлиться. Пришлось лётчику сажать самолёт километрах в двухстах в стороне. Геолог оказался на берегу реки, по которой можно было доплыть до места.
Из сухих брёвен он связал плот, положил на него вещевой мешок, сам встал на плот с длинным шестом в руках. И поплыл.
Река была неширокой, неглубокой, очень быстрой. Она весело бежала в каменистых берегах, и можно было суток за трое добраться до места работы. Но чем дальше он плыл, тем тише текла река, тем глубже она становилась. Где-то впереди случился обвал, он перегородил реку как плотина.
Скоро длинный шест не стал доставать дна. Река разлилась широким озером. На ее поверхности кружились воронки, кое-где из-под воды торчали верхушки кустов. «Надо плыть ближе к берегу». – И только так подумал геолог, около плота обозначилась широкая струя. Она пересекала озеро. Геолог изо всех сил пытался работать шестом. Но плот не слушался и через мгновение, подхваченный течением, мчался к противоположному берегу. Это река, не осилив завала, нашла себе другой путь: размыла песчаные бугры и хлынула в узкую долину. Поток ревел в долине. Он захлёстывал плот, кружил его, ударял о деревья. Геолог привязал вещевой мешок к брёвнам, лёг на плот и вцепился в него руками: «Только бы не порвались верёвки». И ещё он думал о сестрёнке: «Как бы не остаться Маше совсем одной…»
День кончался. В темнеющем небе кружили испуганные птицы. А плот всё плыл и плыл неизвестно куда. Когда совсем стемнело, вода стала убывать: разлившись по долине, она сквозь мох просачивалась в землю. Наконец плот остановился, зацепившись за вывороченный корень ёлки.
Геолог поднялся на ноги, осмотрелся. Ему показалось, что впереди виден огонь. «Кажется, спасся», – вслух подумал геолог, вскинул за плечи вещевой мешок, засунул за пояс топор и пошёл по колено в воде туда, где мерцала оранжевая точка.
Так шёл он очень долго, может, половину ночи. И наконец подошёл к костру. Костёр был похож на лесной пожар. Жарко, с треском горели в нём целые стволы елей и пихт. На бревне, которое лежало в развилках берёз, росших по краям костра, висел котёл. Котёл был так велик, что в нём целиком поместилась бы туша большого зверя. Так было и на самом деле – в котле варился лось. Геолог никак не мог понять, почему всё такое большое. Но подойди он к костру с другой стороны, увидел бы там Последнего шамана…
Когда-то на земле было много шаманов. Они жили в тайге, в тундре, жили по всему берегу холодного океана. Люди должны были отдавать им лучшие меха. Самых красивых девушек шаманы брали себе в жёны. Каждый, в чьей упряжке появлялся резвый олень, обязан был отвести его шаману. Когда по холодному океану поплыли пароходы, а над тундрой полетели самолёты, когда в тайге начали строить заводы, люди перестали бояться шаманов. И тем пришлось самим ловить рыбу, охотиться, пасти оленей. И скоро шаманов не стало. Остался только один шаман, Последний. Был он злее и хитрее других. Был он громадного роста. Он ушёл в безлюдные места и жил там в одиночестве.
Геолог медленно шёл вокруг огня и чуть не наткнулся на огромные подошвы стоптанных меховых сапог. Геолог посмотрел вверх – за ним следили два косых глаза. В них, как в мутных зеркалах, металось отражение пламени костра. Над глазами, закрывая лоб, возвышался чум из облезлых шкур: он был шапкой Последнему шаману. Из подбородка росло корявое сучковатое дерево. У Последнего шамана не было своей бороды, ещё в молодости он рассёк подбородок и посадил на нём ивовый куст.