– Ладно, – угрюмо произнёс Последний шаман. – Оставайся. Но ты всё равно не вернёшься домой. Ты смелый, честный, и твоя совесть не даст тебе уйти отсюда до конца жизни. Знай же: чёрные камни на этой поляне – люди. И этих людей можно спасти, если очистить камни от лишайников и грязи, а потом отнести их с моей тропы на вашу прямую дорогу.
Шаман согнал рысей с ивовой бороды и ушёл в тайгу. Скоро он вернулся с огромным чёрным камнем, расколол камень на мелкие куски и разбросал их по поляне. Потом принёс котёл болотной жижи и облил ею все камни. После этого шаман ушёл к горе, над вершиной которой курился дымок. За хозяином ушли рыси.
«Вот я на свободе, – подумал геолог, когда за сопкой скрылась островерхая шапка-чум. – Только как же я уйду отсюда, если тут останутся эти люди? Кроме меня, никто не спасёт их. И как отличить камень, в котором есть человек, от простого камня? Остаётся одно – перенести все камни до последнего на прямую дорогу. Чтобы сделать это, не хватит жизни. Прав был шаман, когда посулил мне смерть здесь».
Что бы ни делал геолог, он не переставал думать о сестрёнке. Жалко её. Ведь ей придётся жить одной в доме из оранжевых кирпичей. Как только начнётся осень, она станет зорко смотреть на улицу, по которой бегут автобусы, будет ждать, не выйдет ли из автобуса на остановке под липой брат. В ожидании пройдёт зима, и тогда скажут ей соседи, что не надо ждать брата. Он больше не приедет домой – так случалось не однажды с геологами…
И всё же геолог решил остаться в тайге. Пока не выпал снег, он собрал камни в кучу. Стал отмывать их. Вода в ручье была уже такой холодной, что жгла кожу рук, как огонь. Геолог развёл костёр и грел у него руки. Но это не помогало – пальцы у него скоро скрючились, распухли, кожа потрескалась и стала красной, как на лапах гусей.
Со стороны холодного океана приплыли низкие тучи. Из них падали редкие снежинки. Снежинки были прозрачными ледяными звёздочками. Но когда они опускались на лицо геолога, ему казалось, что это частички белого огня, так обжигали они. Подули ветры. Берега ручья покрылись хрусткими льдинками. На валунах, лежавших в ручье, намёрзли ледяные шишки. Мыть камни стало ещё труднее.
Каждый раз, засыпая на постели из еловых веток в землянке, геолог вспоминал свою Машу. Часто она снилась ему. Однажды приснилось, будто говорит он с сестрой по телефону. Он рассказал, что случилось с ним, и просил не плакать, набраться терпения и ждать его. А сестра уговаривала оставить камни в тайге и идти, пока есть силы, домой: «Ты замёрзнешь в своей одежде, у тебя даже шапки нет! А какие башмаки на ногах? Когда выпадет много снега, ты уже не сможешь ловить птиц: они попрячутся от холода. И ручей твой промёрзнет до дна, и вся рыба уйдёт в далёкие омуты. Что же ты будешь есть тогда? Брось всё, иди домой. Я так соскучилась, – продолжала девочка. – А дома у нас тёплые батареи. А как ярко горят электрические лампочки! Иди домой, всё равно ты этих людей не спасёшь, а сам погибнешь. Да и стоит ли их спасать? Ведь они сделали что-то нехорошее…»
«Я знаю, что делать! – вдруг послышался ему радостный Машин голосок. – Ты сразу, как дойдёшь до первой деревни, расскажешь обо всём людям. Тогда пойдут в тайгу охотники на широких лыжах, в шубах, с ружьями, с собаками. Тогда полетят в тайгу вертолёты. С них по верёвочным лестницам спустятся спасатели и увезут все до одного камни…»
Такие были сны у геолога. И то, что будто бы говорила ему сестра, на самом деле он говорил себе сам. Во сне ей он ничего не возражал. А наяву он возражал себе так: да, одежда никуда не годится, да, есть скоро будет нечего. Но пока я буду ходить за помощью, Последний шаман соберёт все камни в свой огромный чёрный котёл и унесёт неизвестно куда. Тогда люди навеки останутся в камне. А ведь их вина не такова, чтоб искупить её ценой жизни. Они должны вернуться домой, где их тоже ждут дети.
Несколько дней геолог потратил на то, чтобы запастись едой и починить одежду. Из шкурок зайцев он сшил себе меховые чулки. Вещевой мешок распорол и сделал из него накидку с капюшоном, чтобы надевать на куртку и кепку. Накидка спасала от ветра. Рыбу и тушки птиц геолог выпотрошил и подвесил на берёзу, растущую у землянки. Их сразу хватило морозом, теперь они будут храниться долго как неприкосновенный запас.
Между тем ручей почти замёрз. На середине его в узкой трещинке ещё бежала вода. Геолог топором вырубал во льду углубление и в нём, как в тазу, отмывал камни. Наступил день, когда ручья не стало. На его месте сверкала извилистая полоска льда. Геолог стал оттирать грязь снегом. Грязь примёрзла к корявой поверхности камней. И тогда он решил отогревать камни под курткой на груди. От тепла человеческого тела промёрзшие камни теплели и болотная грязь легко сходила с них.