Я осознала ужасную, безнадежную правду. И поджала губы. Во рту стоял кислый привкус: так бывало всегда, когда мне хотелось сказать крепкое словцо.
Вместо этого я отрезала:
– Мы должны закончить работу.
И собралась было развернуться, но Вейл схватил меня за плечо:
– Давай, мышка, говори то, что хотела.
– Я не думала ни о чем таком.
– Не лги мне.
Я уставилась на него немигающим взглядом, не зная, как быть, ведь он явно жаждал узнать мое мнение.
Или я просто так думала.
«Рот на замок», – сказала я себе… но я плохо умела прислушиваться к голосу разума. Вейл затронул во мне то, что я пыталась скрыть, – разочарование, которое теперь нарастало так быстро, что я не могла воспрепятствовать этому. А ведь я даже не знала, откуда оно взялось.
– Просто… Трудности – не повод останавливаться.
Он отстранился, явно оскорбленный:
– Дело не в том, что мне трудно.
Я попыталась скрыть недоверие, отразившееся на моем лице, но не преуспела.
– Дело в принципах, – добавил он.
– Принципах? – Я выдавила из себя невеселый смешок. – Твой клан просит тебя о помощи, а у тебя, значит, принципы?
– Все совсем не так и…
– Моя сестра умирает! – Я выпалила это резко, на выдохе. – Моя сестра умирает, Вейл, и все жители моего города тоже. И они, все до единого, не готовы действовать, а хотят лишь надеяться, молиться и мечтать, что все пройдет само. Они такие же, как ты. Отказываются искать решение, потому что для них важны только принципы. Ведь искать и бороться не принято, позволительно лишь уповать на лучшее. И каждая секунда, потраченная ими на глупые молитвы, – это еще одна потерянная жизнь. Кто-то. Где-то. Некто важный для его семьи.
Вейл не моргал. Не знаю, что на меня нашло, но я не могла захлопнуть рот. Слова лились из меня:
– Я знаю, каково это – ощущать свою беспомощность. Тебе не понять. Ты не знаешь, каково это – быть в кольце пятерых мужчин и знать, что, если они захотят тебе навредить, ты не сможешь им помешать. Тебе неведомо, как люди, с которыми ты вырос, увядают и умирают. Ты… – «Ты не ведаешь, каково это – знать, что умираешь ты сам», – хотела сказать я, но не отважилась. – Не мне судить их за выпавшие им несчастья, но если бы я знала, что есть шанс помочь им, спасти хоть кого-нибудь… знала – и отказалась бы…
Я моргнула – и увидела сестру, медленно становившуюся пылью. Моя сестра, живая – она была всем тем, чем мне никогда не стать; в ней была жизнь, а во мне прорастала лишь смерть, она дарила тепло, а я несла лишь холод.
Моя прекрасная сестра, заслуживавшая жизни гораздо больше, чем я.
Я все говорила, не тратя времени на дыхание. Когда же я все-таки набрала в грудь воздуха, изо рта вырвался некрасивый клекот, а следом – почти рыдание.
Вейл схватил меня за плечо и потер большим пальцем кожу у краешка выреза моего платья. Это прикосновение отчего-то успокоило меня. Оно несло в себе утешение, успокоение и вопрос.
Мое лицо горело от смущения. Ничего этого не следовало говорить. Это было неуместно.
Другая рука Вейла коснулась моей щеки, а когда она отстранилась, его пальцы были мокрыми. Мгновение он смотрел на них – мои слезы на его пальцах, – затем снова обратил взор ко мне. Я же выпрямилась и отошла подальше, чувствуя себя неустойчивой. И истощенной.
Теперь он тоже стал спокойным. Его глаза смотрели неотрывно. Задумчиво.
– Прости… – начала я.
Но он прервал меня:
– Покажи мне мою кровь.
Я сделала, как он просил. Мы проверили стены в трех разных комнатах, прежде чем нашли достаточно чистую и ничем не заполненную. Я задула все свечи и установила линзу. В глубине души я вообще не хотела рисковать, используя ее здесь, – линзы все время дорожали, и, если бы сломалась эта, пришлось бы срочно добывать деньги на новую. Но все же я решила, что надо удовлетворить просьбу Вейла.
Пусть он увидит в себе то, что я вижу в нем каждый день. Красоту. Чудо.
Когда его кровь расцвела на стене, из моей груди вырвался все тот же благоговейный вздох. Как и всегда.
Лицо Вейла было совершенно каменным, только глаза чуть-чуть расширились. Он медленно наклонился вперед, оперся предплечьями на свои колени.
– Так вот она какая.
– Вот она какая.
– Почему она так выглядит? Откуда точки?
– Это твоя кровь на самом элементарном уровне. Маленькие, крохотные частицы.
У него вырвался неуверенный звук.
– И что же в моей крови особенного? Чем она отличается от твоей?
Я встала и подошла к стене, рассматривая его кровь вблизи, как делала это прежде много раз.
– Видишь, как она движется? Не так, как человеческая. И цвет другой, и форма частиц. Даже портится не так, как моя.
Он не встревал, не останавливал меня, и вскоре я обнаружила, что сама увлеклась своими объяснениями: чем его кровь отличается от человеческой, как магия его природы и его богини наполняет ее. Как его кровь способна бросить вызов смерти.
Когда я закончила свой рассказ, он долго молчал.
– Ты действительно в это веришь, – сказал он наконец. – Веришь, что это может помочь.
– Да. Да, я в это верю.
– Кровь вампира не годится ни на что, никогда.
