В конце концов, мой дом уже был наводнен незримым присутствием Вейла. Его кровь. Его книги. И я сама: мне казалось, будто я вся пропиталась им, до самого сердца.
Так какой тогда вред от букв на бумаге?
Он выдохнул, опустив плечи. Неловкость и раздражение исчезли. И я поняла, что, возможно, он бесился не из-за меня, а из-за себя.
Облегчение. Он почувствовал облегчение.
По правде сказать, я тоже чувствовала его. Одна только мысль о том, что придется покинуть Вейла… и о продолжении того, что длилось всю эту неделю…
Вейл отошел от коня. Последней зашевелилась его рука; он пристально смотрел на свою ладонь, отнимая ее от моего бедра.
– Безопасной тебе дороги, – произнес он, и я улыбнулась.
– Увидимся через месяц, Вейл.
Он улыбнулся в ответ, едва показав зубы:
– Увидимся через месяц, мышка.
Дома Мина бросилась обнимать меня:
– Я так скучала! Так волновалась за тебя! Мне передали, что с тобой все в порядке, но я не поверила. Ты была… ну, ты ведь…
Я не желала, чтобы мне стало плохо от ее объятий, но произошло именно это. Сначала я успокоилась: сестра в безопасности, я наконец-то дома. Но затем на меня нахлынуло все остальное. Мои органы чувств всегда хорошо распознавали звуки, запахи и текстуры, и теперь я остро ощущала слабость в теле Мины.
Она почувствовала мое напряжение и отстранилась, нахмурившись. Мое поведение уязвило ее.
Я оглядела себя: тонкий слой сероватой пыли покрыл одежду там, где меня касалась ее кожа.
– Он ведь не причинил тебе вреда, правда? – спросила она. – Я так волновалась, Лилит. Я… я так долго, так сильно переживала…
Я ощутила укол совести: она волновалась, а я там… я там только и…
Я наслаждалась счастьем. И не торопилась возвращаться. Не торопилась покидать тихий, уютный особняк Вейла.
И вот прекрасный сон, в котором я жила последнюю неделю, рассеялся окончательно.
Я ведь даже не написала ей. Хороша сестра… Отвлеклась… на какого-то там мужчину…
– Он не причинил мне вреда, – ответила я. – Он был…
Добрым. Заботливым.
– Он помог мне выздороветь, – нашла я нужные слова, и Мина поджала губы.
– Ты о том, как чуть не истекла кровью? Тебе повезло, что ты выбралась оттуда живой.
Только теперь я поняла, как глупо было оставаться там, истекая кровью. Слишком большой соблазн для Вейла.
– Ему совершенно не хотелось меня, – усмехнулась я. – Не волнуйся.
Но стоило сказать это, и я, как наяву, услышала его голос: «Ты очень красивая женщина».
Как наяву, почувствовала его прикосновение к своей ноге.
Мина бросила на меня странный взгляд.
– Что ж… Я рада, что с тобой все в порядке. Я… Мы все волновались за тебя, поняла? Не смей больше оставлять меня вот так.
Я заверила ее, что такого больше не случится, но это была ложь. Наша любимая с Миной жестокая шутка.
Рано или поздно либо она оставит меня, либо я – ее. Я изо всех сил старалась, чтобы произошло второе.
– Утром тебе доставили письмо, – сказала Мина вечером того же дня. – Оно у тебя в кабинете. Такое… странное.
И она оказалась права, письмо было странным. Но странным в том смысле, который потихоньку становился мне понятен. Конверт, пожелтевший, слегка помятый и запечатанный красным сургучом, выглядел так, словно ему было лет десять.
Я сразу поняла, что это от него. Прижимая к себе письмо, я улыбалась: оно напоминало мне о Вейле. Конверт отдавал… чем-то вампирским.
Когда я распечатала конверт, внутри нашлись несколько вырванных из книг страниц с заметками и переводами, нацарапанными на полях; я немедленно узнала руку Вейла.
А потом я села читать само письмо. Вверху стояло мое имя, дальше шли черные капли чернил, будто он долго держал перо над страницей, размышляя о том, что написать.
Я осознала, что улыбаюсь, только когда у меня заболели щеки.
Это было так…
Знакомо. Так странно знакомо. Всего несколько неловких строк. Никаких цветистых выражений, принятых в высшем обществе.
И все же я знала, как много скрытого смысла содержится в этих словах.
Я отложила его и подпрыгнула, поняв, что позади меня стоит Мина. Выругавшись, я сунула письмо в карман, сама не зная, почему хочу утаить его.
Но она все равно увидела.
– Ты меня напугала, – сказала я.
– Будь осторожна, Лилит, – произнесла она. – Ты представляешь, что будет, если они узнают. Если они все поймут.
У меня пересохло во рту.
– Я не понимаю, о чем ты…
Мне не хотелось, чтобы об этом знала даже Мина. Но кого я обманывала? Она была намного умнее, чем считали другие.
Ей хватило ума понять, что я лгу.
Она бросила на меня тяжелый взгляд и снова сказала:
– Будь осторожна.
