– А что ты предлагаешь делать с книгами, написанными на незнакомом мне языке? Думаешь, я смогу с ними работать?
Его лицо вспыхнуло от чувства, которое почти – почти – напоминало смущение. Боги, как бы я хотела запечатлеть это выражение. Он весь был произведением искусства.
– Чудовищная неблагодарность за оказанное гостеприимство, – пробормотал он, отворачиваясь от меня.
– Подожди.
Он обернулся, стоя у двери.
Нет, эти книги, какими бы они ни были – а я была совершенно уверена, что они не имели отношения к области моих исследований, – не помогли бы мне в работе.
Но… Любопытство не давало мне покоя. Скольким людям вообще доводилось держать в руках книги из Обитр?
– Ты мог бы почитать их мне, – сказала я. – Если и впрямь хочешь быть гостеприимным хозяином.
– Почитать их тебе?
Неужели в его голосе прозвучало отвращение? Судя по изгибу губ, именно оно.
– Я не знаю языка, зато его знаешь ты. И если ты хочешь, чтобы я оставалась в постели, займи меня чем-нибудь.
Вейл на мгновение задумался, затем схватил с кровати одну из книг – увы, не иллюстрированную – и сел в кресло у окна.
– Ладно, – фыркнул он. – Не то чтобы у меня не было дел поважнее, но я побалую тебя, упрямица.
– Это честь для меня. – Я не сдержала улыбки. – Знаю, что у тебя полно неотложных дел.
Но Вейл, несмотря на свою мнимую занятость, сварливость и нежелание, принялся читать эти истории с огромным воодушевлением. Казалось, сейчас он хочет быть именно здесь.
Я потерялась в этих историях. Увлечься ими было нетрудно. Мой разум помутился и затуманился, а тело было истощено. Первая книга, прочитанная Вейлом, касалась прошлого – то были предания о вампирах в кратком изложении. Ужасающие, но одновременно захватывающие: гобелен, сотканный из мифов и легенд, иллюстрирующий столетия, полные кровопролития и предательства. И все же, несмотря на весь этот ужас, голос Вейла был ровным, размеренным, ритмичным, словно океанские волны. Спокойным, точно дыхание или сердцебиение. Красивым, как его кровь на моей стене.
Я не помнила, как уснула, но голос Вейла и его истории совершенно точно преследовали меня во сне. Точно так же я не помнила, как легла, натянула на себя одеяло… Но когда я проснулась, то обнаружила, что укутана в плотно подоткнутые шелковые простыни.
Меня одолевали жар и слабость, но постепенно я стала чувствовать себя во много раз лучше. И как только я смогла, я сделала то, что было для меня самым естественным: поднялась с постели и принялась исследовать все вокруг. Я все еще не решила, был ли особняк Вейла самым уродливым или самым красивым местом, где я когда-либо оказывалась. Каждая комната, в которую я забредала, выглядела более загроможденной, чем предыдущая, – в них царил полнейший беспорядок, составленный, однако, из самых интересных на свете вещей. Я пришла к выводу, что Вейл, должно быть, жил в маленькой, огороженной части громадного особняка, ведь все виденные мной помещения явно использовались как кладовые. Одно было удивительнее другого, но на пороге четвертого я застыла на месте, окончательно сраженная.
Оружие. Всюду оружие. Я была ученой, дочерью землепашца, выросшей в городе землепашцев. И никогда не держала в руках меча – да и почти не видела мечей, разве что на поясах городских стражников.
Оружие всегда казалось мне чем-то простым, грубым, неинтересным.
Но не это.
Вейл собрал здесь произведения искусства. Даже я, ничего не смыслившая в оружии, поняла это сразу. Мечи висели на стенах с темными обоями, остриями вниз, мерцая серебром и золотом, всех размеров, всех форм; некоторые – длиной с меня, другие – легкие и изящные. В одном из углов комнаты на деревянных стойках хранились доспехи. Даже издалека они смотрелись великолепно, изготовленные из серебристого металла и черной кожи, с подбоем из пурпурного шелка. Были и другие стойки, расставленные беспорядочно, где помещались топоры, луки, колчаны со стрелами.
Когда мои глаза привыкли к темноте, я заметила на некоторых лезвиях темные пятна.
А на приставном столике возле двери лежала рапира, запачканная подсохшей красной кровью – подсохшей, но явно свежей. Возможно, кровь окропила оружие лишь несколько дней назад.
Мои волосы встали дыбом. Окружавшая меня красота не позволяла забыть о том, что это оружие почти наверняка убило десятки, сотни или даже тысячи людей.
– Ты совсем не умеешь отдыхать.
Я подпрыгнула и чуть не сбила стойку с колчанами, но Вейл протянул руку, чтобы поймать меня. Он помог мне удержаться на ногах – и не отпустил.
Мы стояли совсем близко друг к другу. Он изучал мое лицо, чуть сощурившись, а я изо всех сил пыталась расшифровать те сложные чувства, что проглядывали в его глазах.
Раздражение; да, этого стоило ждать. Но во взгляде Вейла таилось что-то еще, словно он ждал от меня неких слов и боялся услышать то, что ему не понравится.
– Я так понимаю, тебе лучше, – сказал он.
– Да. Лучше.
Я откашлялась, отстранилась и еще раз осмотрела комнату.
– Тебе не следует быть здесь.
– Откуда у тебя все это?
– Я отношусь к своей роли так же серьезно, как ты – к своей.
– И в чем она состоит?
– Я был генералом.
