Аноним, как сразу прозвали его все причастные к расследованию, или по паспорту – Владлен Эдуардович Волкович, оказался на вид совершенно не похож на злобного маньяка. Обычный, ничем не примечательный типаж. Среднего роста, склонный к полноте, с почти отсутствующей короткой шеей и мягким, немного обвисшим животом. На шее у Анонима на тонком кожаном ремешке висела небольшая цифровая камера.
– Я думаю, да! – поспешно бросил Аноним.
В одной руке он сжимал толстый, по всему видно, исписанный блокнот, а другой нервно теребил край белоснежной скатерти, рискуя сбросить на пол одиноко стоящие блюдце с несколькими конфетами и чашку уже давно остывшего чая.
– Может, объясните, что это значит?
– Что именно? – делано удивился Аноним.
– Владлен Эдуардович! Я бы вам не советовала… Вы меня понимаете?
Аноним в смирительном жесте поднял руки вверх и быстро затараторил в ответ:
– Да, да, да! Понимаю! Извините, утром я обычно медленно соображаю. Конечно, объясню! – голос Анонима был противным и сладким, вернее, его манера говорить: с мелкой дрожью услужливости, придающей ощущение нервозности.
– Дело в том, думаю, – начал Аноним, – что я пишу книгу. Не какую-то там беллетристику, а самую настоящую биографию. Он очень интересный объект.
– Кто именно этот «он»? – вставил свои пять копеек Лестрейд, усаживаясь на мягкий диван.
– Думаю, Лавров, конечно, кто же еще! – Аноним вывернул голову назад, чтобы увидеть удовлетворенный кивок Лестрейда, и продолжил: – Так вот! Писать биографию – занятная вещь, я вам скажу. Вот когда я свою писал, так остановиться не мог.
Анна поджала губы и покачала головой, бросив взгляд на Лестрейда, который, впрочем, и не заметил сказанного Анонимом.
– И что, написали?
– Простите? Думаю, я не понял, о чем вы! – вопрос Анны сбил Анонима с толку.
– Биографию о себе любимом написали?
Ироничный тон не скрылся от ушей Анонима, который выпрямился как струна и перестал теребить скатерть. Тонкие губы скривились в презрительную гримасу.
Не отвечая на вопрос, Аноним встал, прогулялся к книжному шкафу и принес оттуда книгу. Анна успела заметить, что такими же экземплярами, в ярко-голубой обложке, была забита половина шкафа. Осторожно, уже совсем с другим отношением, с благоговением, он положил книгу на стол.
Анна взяла ее без какого-нибудь трепета, что для Анонима опять же стало ударом. Он бросил тяжелый взгляд на Анну, но, когда встретился с ее невозмутимостью, тут же вновь осунулся.
Анна держала в руках книгу с громким названием «Моя Жизнь в лицах. Автобиография». Пробежавшись глазами по наугад выбранному абзацу, Анна отложила книгу в сторону. Тут и без внимательного прочтения все было ясно. Автор очень любил себя. Его «я» в книге зашкаливало до непозволительных пределов.
– Хорошо, оставим вашу биографию в покое! Что там про книгу о Лаврове? – теперь Анне нужно было скрыть свое презрение.
Она не любила таких скользких и самовлюбленных личностей, старалась держаться от них как можно дальше. Но сегодня у нее не было выбора.
– Думаю, я должен вспомнить, на чем остановился. Ах да! Итак, писать о себе было интересно и захватывающе, жизнь тому способствовала, ведь за тридцать восемь прожитых лет я испытал многое…
– Владлен Эдуардович, не отвлекайтесь! – как же Анне хотелось сейчас подойти и врезать этому самодовольному индюку его же книгой по светлой голове, чтобы вправить мозги, или что там у него было вместо них.
– В общем, углубившись в биографию Артема Лаврова, я вдруг понял, что писать, думаю, особо не о чем. Не жизнь, а спокойное блюдце чая, давно, впрочем, остывшего. – Анна неожиданно улыбнулась на странную метафору Анонима. – Я эту часть быстро закончил. Когда дописал, придумал, как оживить книгу – самому организовать интересные моменты его жизни и включить все это во вторую часть. Вот я и устраивал неприятные встречи: натравливал на него врагов и органы, сталкивал лбом с конкурентами-писателями, но все как-то не так выходило. Мелко, что ли. Тогда и решил с анонимками поиграть, чтобы из равновесия вывести.
– И у вас, как я погляжу, получилось! – Анна недовольно поморщилась, а потом вдруг взорвалась, стукнула ладонью о стол, да так, что Аноним подпрыгнул вместе со столом и разлил свой чай. – Да кто вы такой? Господь Бог, что ли?
Анна поймала на себе изумленный взгляд Лестрейда, несколько искусственно улыбнулась и расслабилась. Аноним со страхом смотрел на Анну, не решаясь даже вдохнуть громче, чем нужно.
– Значит, вы наблюдали и писали? Правильно? – Анна продолжала, словно ничего не произошло.
Аноним утвердительно кивнул.
– И где рукопись первой части? – голос вновь стал спокойным и безучастным.
Аноним потянулся к висящей на стене полке и снял с нее пачку распечатанного текста. Однако отдавать ее он не спешил, прижав к себе, словно любимую игрушку.
– А зачем вам моя рукопись?
– Владлен Эдуардович! Не будьте ребенком! – Анна усмехнулась. – Рукопись изымается в интересах следствия.
Анна протянула руку в немом ожидании. Аноним постоял еще несколько секунд, обиженно пыхтя и не решаясь расстаться с рукописью, но все же положил ее в руки Анны.
