Чтобы как-то улучшить ситуацию, Анна раскрыла все окна. Несколько минут она простояла у распахнутого настежь окна. Мысли путались в голове, и доверять она могла лишь собственным ощущениям, которые желала бы разделить в этот вечер с кем-нибудь более близким, чем ночь за окном.
В своем одиночестве Анна первое время находила лишь плюсы, наслаждаясь каждым мгновением, но теперь оно ее тяготило. Все меньше и меньше времени она проводила дома и все больше на работе.
Надо сказать, что эта участь не обошла стороной многих из ее отдела, даже Лестрейда. Одиночество – вот плата за ее работу. И Анна это понимала как никто другой. Слишком рано она испытала первые чувства потери. Они заполнили душу пустотой, скрывающей в себе все негативные последствия одиночества.
Анне было не по себе после разговора с Олегом Ивановичем. Вновь проснулась боль, с которой Анна много лет активно боролась. Победить ее можно было лишь стерев из памяти прошлое. Сегодня вопросы Олега Ивановича доказали, что сделать это ей так и не удалось.
Раздеваясь на ходу, небрежно раскидывая одежду по комнате, Анна подошла к шкафу и извлекла из ящика фотографию мужчины в форме полковника полиции.
«Мы служили вместе!» – мягкий баритон Олега Ивановича глухо звучал в ее голове.
Анна вгляделась в фотографию. Суровое лицо мужчины все же не могло скрыть озорства в глазах, а едва заметная полуулыбка подчеркивала его добрый нрав. Но было в этом человеке и много принципиальности, а еще больше – мужской твердолобой гордости.
«Вы дочь моего армейского друга. Как он сам? Жив-здоров?» – голос упрямо не хотел затухать в ее сознании.
– Жив… здоров… – тихо прошептала Анна и вернула фотографию в ящик, аккуратно положив ее на стопку квитанций, придавив сверху пистолетом.
Чуть позже, приняв душ и устроившись в кровати, Анна достала рукопись Артема и вновь погрузилась в чтение. Тусклый свет ночника напрягал глаза, и они быстро уставали.
Сон постепенно подкрадывался к Анне. Сквозь это вязкое, заторможенное состояние в памяти просочился образ женщины с фотографии и девушки, обнимающей ее. Они выглядели счастливыми, смеялись и резвились во дворе своего дома. Их кто-то снимал на камеру. Но лица оператора видно не было. Из-за камеры доносился только мужской низкий голос – до боли знакомый, теплый до слез и одновременно отталкивающий до холодка в жилах.
Анна вышла из состояния дремы. Она отложила рукопись, достала из сумки убранную от Лестрейда фотографию. Погладила женщину и поцеловала ее.
– Спокойной ночи, мама… Надеюсь, ты за мной наблюдаешь сверху… Я скучаю, очень. Люблю тебя!
Анна погладила и фото девушки, но ничего не сказала. Она вернула фотографию в сумку, выключила ночник и тут же провалилась в объятия Морфея.
Лестрейд отчаянно зевал. Он пытался прикрывать это безобразие ладонью, но так получалось не всегда. Чаще Лестрейд просто чихать хотел на придуманные кем бы то ни было правила хорошего тона. По его мнению, зевок – отличная разминка для лица и скрывать это глупо. Никто из присутствующих не одобрял это, но очевидно, что их скрытое недовольство ничего не меняло. Лестрейд отчаянно зевал, не пытаясь этого скрыть.
Анна уже несколько раз бросала на Лестрейда угрожающие взгляды, но тот был облачен в броню невозмутимости. А между тем она говорила с автором анонимок.
Криминалисты сработали быстро и слаженно. За один вечер они вышли на того, кто отсылал Артему Лаврову анонимные «шедевры», как назвали их в отделе. Дело в том, что даже при поверхностном взгляде на анонимки становилось понятным, что их изготовил не профессионал: неряшливые буквы на конверте, огромное множество отпечатков и даже жирных пятен, видимых невооруженным глазом. Но самое интересное – на чем они писались! Это характеризует автора ярче всего прочего. Анонимки, все без исключения, были напечатаны на черновиках. С оборотной стороны каждого послания обнаружили напечатанные символы: иногда несколько бессвязных знаков, иногда пару слов или просто номер страницы без текста. На нескольких нашлись даже статьи из интернета. Но главная находка – данные брони билета. Этот черновик сыграл ключевую роль в идентификации автора угрожающих писем. Криминалисты вычислили заказ и фамилию клиента. Дальше сработал Лестрейд, добыв адрес.
И вот теперь, с самого раннего утра, Анна и Лестрейд сидели в гостях у виновника усиленной работы последних часов и мило беседовали. Если бы не два полицейских в форме, дежуривших у выхода из комнаты, то можно было подумать, что гости тут по сугубо мирным делам.
– Значит, вы просто хотели быть ближе к своему кумиру? Я вас правильно поняла, Владлен Эдуардович? – Анна сидела напротив Анонима, заложив ногу на ногу, и буравила того взглядом.
