– Да, трудно. Но я почему-то уверена, что, кроме вас, мне некому открыться. А сказать хочется. Вы не представляете, как разрывает меня это желание. Так что мне не помешал бы «мозгоправ».
– Вы меня заинтриговали, прошу, расскажите мне все, – Олег Иванович закинул ногу на ногу, поправил очки и, обхватив колено руками, взятыми в замок, приготовился профессионально слушать.
Анна взглянула на Артема. Ей показалось, что он тоже слушает ее.
– Отец, он… – начала осторожно Анна. – Мы с ним не разговариваем и не общаемся уже долгие годы. С того времени, как умерла мама.
Анна достала фотографию мамы и незнакомой девушки и протянула ее Олегу Ивановичу.
– Я ее безумно любила. Очень. Может, даже слишком.
– Почему смерть мамы так повлияла на ваши отношения?
– Потому что он убил ее! – холодным голосом, тихим, низким, проговорила Анна.
– Убил? – Олег Иванович нахмурился.
– Не он сам, но… Понимаете… Парадоксальная ситуация. Я ненавижу отца и не могу его простить за то, что он дважды спас мне жизнь!
– Это странно, но объяснимо. Успокойтесь и просто расскажите, что случилось. Как он вам спас жизнь?
Анна говорила, а память, чистая, свежая, как будто все произошло только вчера, возвращала ее в те события.
– Первый раз отец спас мне жизнь после выпускного в Школе полиции. Тогда мы с другом попали в жуткую аварию – на всем ходу врезались в стоящий на обочине грузовик. Друг погиб на месте. Машина загорелась. Подоспевшие прохожие сумели вытащить нас. Но я этого не помню. Всплывает, словно потерянный сон, только фраза: «Ей повезло, еще бы чуть-чуть и…» Однако моя жизнь продолжала висеть на волоске, да и огонь обезобразил лицо, шею, руки. Мама не отходила от моей постели. Отец бегал в поисках обезболивающих. Когда у местных врачей опустились руки, он повез меня в Швейцарию, к сослуживцу, который нашел дорогого, но классного пластического хирурга. Мне буквально скроили новое лицо. Через пару лет на мне практически не осталось и следа от тех многочисленных изматывающих операций. Но я была несчастлива, не хотела видеть отца, готова была ругаться с ним, злилась на жизнь, – Анна замолчала, глядя себе под ноги.
– Причина – ваш новый облик? – мягко вернул ее в откровения Олег Иванович.
– Да! Мое лицо переделали. Травмы и ожоги вынудили врачей создать новое лицо, не менее красивое, чем было, но все же… Другое! Понимаете меня? Лицо, отличное от мамы. С той поры мы стали не похожи друг на друга. А ведь я сильно любила маму и была счастлива оттого, что мы казались всем сестрами-близнецами.
– Так на этой фотографии ваша мама и вы?
Анна кивнула, а Олег Иванович еще раз взглянул на фотографию, более внимательно.
– Отец забрал меня у меня самой.
– Но вы же понимаете, что ваша обида на отца…
– Несправедлива? Да! Я это понимала, но с тех пор уже никогда не была к нему так близка, как раньше. Что-то сломалось во мне в тот момент, – Анна вновь замолчала.
Олег Иванович ее не торопил.
– А через пять лет после аварии отец спас мне жизнь еще раз. Но при этом он забрал ее у мамы…
– Что же произошло? – Олег Иванович осторожно выводил ее на дальнейший разговор.
– Отец повез нас в Чечню, к своему другу, сослуживцу, оставшемуся после службы в том краю; он женился на прекрасной девушке и принял все их обычаи и правила.
– Наш взводный, Серега Матвеев! Они были не разлей вода, – Олег Иванович грустно улыбнулся.
– Да, мы поехали к нему. Отец уверял, что война давно закончилась и там мирно. Но по дороге в деревню нашу колонну обстреляли. Несколько взрывов и с десяток автоматных очередей. Потом все затихло. Нас, конечно, охраняли. Солдаты, профессионалы. И они даже уничтожили нападавших, но были не в силах исправить то, что уже случилось, – Анна обхватила голову руками. – Брошенная в машину граната… Я и сейчас помню, как она медленно крутилась, словно юла, и как я завороженно на нее смотрела. Отец оказался между мной и мамой. Он видел гранату, мы все ее видели, и он знал, что случится через мгновение. Отец закрыл меня своим телом, повалив на землю. Взрыв убил маму и тяжело ранил отца. Он выбрал меня и спас, но погубил самого нужного мне человека.
Повисла пауза. Олег Иванович снял и протер очки.
– Анна, ваш отец – герой. У него было лишь мгновение оценить ситуацию и сделать тот выбор. Поверьте, ему сейчас много тяжелее вашего. Он сделал так потому, что любил вас обеих. Если и есть где-то рай, то ваша мама именно там, и она ни на секунду не сомневается в правильности сделанного выбора. Но я понимаю вашу реакцию. Со временем вы сможете разобраться в этом сами. Никакой врач вам не нужен.
В этот момент в палату вошли Аноним с Лестрейдом.
Анна быстро стерла наворачивающиеся слезы и встала с кровати. Олег Иванович с места не сдвинулся.
– И как наш пациент? – громко и энергичнее, чем того требовали приличия, спросил Лестрейд.
– Как я и говорил, он не хочет возвращаться в этот мир, – Олег Иванович ответил загадочно, что сразу пришлось не по душе Лестрейду.
– Что за бред? А где он, по-вашему? – удивленно и недовольно возразил Олегу Ивановичу Лестрейд.
