Анна сидела на пороге открытой двери своей машины и смотрела куда-то вдаль. Туда, где усталое солнце щекотало верхушки деревьев, готовясь пойти на заслуженный отдых. У ее ног, прямо на траве, лежала стопка бумаг – рукопись Анонима. Ветерок шелестел белыми листками, постоянно грозясь сорвать их и разнести по округе. Но сумка Анны, небрежно брошенная сверху рукописи, не давала ветру сделать это.
Анна шептала вслух слова из рукописи Анонима, к своему удивлению, запомнив их с первого прочтения.
Анна замерла… Она находилась по ту сторону реальности, отключившись, отгородившись стеной от всего, что навалилось на нее за последнее время, а особенно за один, сегодняшний, нескончаемо длинный день.
Звуки в ее сознании померкли, краски же, наоборот, стали ярче, даже чересчур. Все контуры предметов, рельефа, деревьев – все вокруг сияло неярким, но пронзительным свечением. Сами предметы казались расплывчатыми и гипертрофированными.
За ее спиной в это же время бушевала реальность. Лужайка перед домом была заполнена спецтранспортом: полицейскими машинами и каретами «Скорой помощи». Люди в форме, кто маленькими группами, а кто и поодиночке, занимались каждый своим делом. Люди в белых халатах руководили погрузкой трупов в машины: три завернутых в черные мешки тела распределяли по трем каретам «Скорой помощи».
Лестрейд подошел к Анне, устало опустился прямо на землю.
Они посидели молча некоторое время. Если бы Анна присутствовала сейчас в реальности, ее бы, несомненно, удивил сам факт того, что Лестрейд смотрит куда-то вдаль, а уж тем более на закат. Кто знает, может, это первый случай в личной истории семьи Шустровых, чей славный род пытался, правда, пока безуспешно, продолжать Лестрейд.
Анна вздрогнула, вырвавшись из красивой, но чуждой ей нереальности.
Заметив рядом с собой напарника, Анна коротко кивнула ему.
– Закончили?
– Да, сейчас загружают тела. Криминалисты забирают их к себе. Ну… то есть в морг… Анна, ты меня слышишь?
– Да… – в голосе звучала отстраненность. – Значит, все так, как описано в книге и на фотографиях?
– Именно.
Чувствовалось, что Лестрейду тоже нелегко говорить.
Они еще немного помолчали.
– Анна, я сказать тебе должен… одну вещь… – неуверенно начал Лестрейд.
– Говорите.
– Тут криминалисты наши экспресс-анализ сделали… отпечатки там и прочее. В общем… Все указывает на то, что это Лавров убил их… всех троих.
Последние слова Лестрейд произнес с трудом. Он опасливо посмотрел на Анну, но, вопреки его ожиданиям, ничего не произошло.
Реакция Анны оказалась обыденной, вернее даже, ее не было вообще.
– Ясно… – это единственное, что Лестрейд услышал в ответ.
– Любовник, этот Валера, и Лавров дрались на ножах. Их нашли оба. Тот, который был у любовника, – под столом, а нож Лаврова – в груди его соперника.
– Ясно… – повторила Анна. – Знаете что?
– Что? – настороженно спросил Лестрейд.
– Устала я, вот что. И не верю…
– Во что?
– Не верю, понимаете! – Анна впервые за этот разговор посмотрела на Лестрейда. – Не мог он!
– Ну, знаешь ли! Мог, не мог! На ромашке пусть другие гадают, а у нас факты, – проворчал Лестрейд.
– Да… Так и есть! Факты… Чтоб их…
– Надо Лаврова арестовывать. Не знаю только, как это сделать. Он же бревном лежит. Скорее всего…
– Я сама, – перебила Анна.
– Что сама?
– Сама с этим разберусь. Вы тут заканчивайте…
Анна встала на ноги. В этот момент к дому подъехала машина, из которой буквально на ходу выскочил Джереми. Он, несмотря на активное сопротивление двух полицейских, смог прорваться прямо к ближайшей машине «Скорой помощи». Задняя дверь ее была открыта.
Увидев носилки с черным, наглухо застегнутым мешком, Джереми замер. Он тяжело дышал и широко открытыми глазами неотрывно смотрел на мешок.
Анна заметила в его уставших глазах слезы. По сравнению с Джереми, которого они видели вчера утром, это был другой человек: красные глаза, не то от слез, не то от недосыпа; дрожащие губы, покусанные в кровь; мятая, незаправленная рубашка. От него за милю несло перегаром.
В этот момент на Джереми накинулся подоспевший полицейский. Редактор не сопротивлялся. Он просто упал на колени, не сводя глаз с машины.
– Отпустите его! – крикнула наблюдавшая за этим Анна.
