- Настюха, -- тем же спокойным голосом сказала Зоя, -- ты не разобралась, что в прошлый раз пошло не так. Ты сказала, что ты взрослая самостоятельная женщина и сама будешь строить свою жизнь. Вот ты достраиваешь второй этаж, а жить там ты сможешь?
Настя надулась, смотрела на сестру искоса.
- Чем он занимается, твой Руслан?
- Что-то со строительством... я не вникала...
- Настюха, ну посмотри правде в глаза. Ты этого мужчину знаешь плохо, ты и себя знаешь не то чтобы очень уж хорошо. Чем он зарабатывает, кто его семья, какую жизнь он хочет -- ты понятия не имеешь, но уже готова броситься в эту жизнь с головой. А у тебя будет ребёнок. Не у вас, а у тебя.
- Зойка, я... -- Настя прижала ладони к щекам и зажмурилась. -- Я просто хочу быть счастливой! Просто, как все! Понимаешь? Как все, другие, нормальные! -- Она бессильно и беззвучно заплакала, как в детстве, когда всё-всё вокруг было плохо.
- Сядь-ка, -- предложила старшая сестра. -- Я тебе заварила чаю свежего, с кофе пора завязывать. Одну чашку с утра можно -- и хорош. Витамины для первого триместра я тебе запишу, пей обязательно! И сходи к врачу, встань на учёт, у тебя вены на ногах проступают, надо обязательно наблюдаться.
Настя машинально села, опустив плечи, взяла придвинутую сестрой кружку.
- Расписываться будете?
- Не знаю... -- вздохнула Настя. -- В прошлый раз так с разводом намаялась, ничего не хочу...
Маша взрослела на глазах. В школу она быстро привыкла ходить одна -- Зоя не каждый раз могла её проводить, дежурства у неё кончались позже, чем племяшке надо было выходить из дома. Маша сама взялась следить за наличием в доме "еды мужской" -- опытным путём обнаружилось, что в соседнем магазине продают вполне съедобные готовые пельмени, и в дни, когда Зоя была на сутках, Маша заходила за этими пельменями. А если утром бывала дома, то сама их и варила, чтобы тётка поскорее поела и легла спать.
Другим коронным блюдом у Маши была пицца, правда, продукты для неё закупали пока что вместе с Зоей. Приготовление, или, как говорила Зоя, "сборка" пиццы для Маши стала еженедельным ритуалом: по субботам кухня пол-дня была занята "сборкой", и постепенно Маша сама подобрала режим выпекания и даже научилась убирать за собой стол и мыть посуду...
Училось ей легко, только мамы всё же не хватало... Настя звонила раз-два в неделю, спрашивала, как дела, Маша привычно отвечала "хорошо", Настя так же привычно хвалила и отключалась. С Зоей она переписывалась чаще -- в основном советовалась по поводу беременности, хотя пока всё шло неплохо. Настя уже знала пол ребёнка: мальчик. Маша, когда узнала об этом, спросила Зою:
- Как назовём?
- Вообще-то такие вещи мама решает, -- удивилась Зоя.
- Ну а ты бы как хотела? -- не унималась племяшка.
- Ну, не знаю... Я не думала.
- Может, Вадим? -- Маша заглянула в глаза тётке, немножко боясь, что та отругает. Но Зоя не ругала, а только прижала её к себе:
- Может быть. Всё может быть...
Дружная компания домашних запахов снова изменилась: теперь среди них не было тонкого аромата Настиных духов и кофе. Сама Зоя кофе почти не пила, а Маша не любила "эту горечь противную", так что початая банка зёрен стояла в шкафу, ожидая лучших дней. И всё же в доме было тепло...
Зоя ожидала привычного коктейля запахов, в которые хотелось погрузиться после смены, как в перину, как в тёплую ванну, хоть ненадолго забыв все тревоги... не вышло. Злой и наглый запах мужского одеколона в смеси с валерьянкой показали, что дома беда.
Настя сидела в гостиной на диване, обутая, в шапке, только куртку сбросила на ковёр; сидела, сложив руки на огромном животе, и рыдала безутешно и безнадёжно, как в детстве. Возле неё на табуретке стояла громадная кружка с чаем, струйки пара завивались над настиной поникшей головой, и Зоя не сразу разглядела её лицо. Потом профессиональным взглядом различила свежие ссадины и громадный синяк на скуле. Подошла, села рядом:
- Он?
Настя так ничего и не сказала, только прислонилась головой к сестриному плечу и замерла. Из кухни выглянула Маша, в руке -- тарелка с чем-то. Зоя кивком показала ей: "Погоди, я сейчас" -- и заглянула в лицо сестре.
- В полицию звонила?
- Не-ет, -- всхлипнула Настя и вытерла глаза ладонью. -- Я сразу сюда-а...
Зоя стянула с неё сапоги, размотала шарф -- на белой настиной шее ярко отпечатались синяки от мужских пальцев.
- Ложись-ка, вот подушка, -- старшая сестра устроила младшую на диване, укрыла пледом. -- Валерьянки выпила уже?
- Да-а, Машка налила... -- выдохнула Настя.
- Вот и ложись, тут тепло, тихо, мы с Машуткой на кухню пойдём.
- Нет! -- Настина рука вцепилась в запястье Зои. -- Не уходи... я боюсь...
- Бойся, -- разрешила Зоя. -- Побойся немножко и спи.
Чтобы отключиться, Насте потребовалось меньше минуты. Зоя высвободила руку, тихо вышла, закрыв дверь. Маша на кухне кромсала ножом остатки батона:
- Я маме бутер сделала с мёдом, а потом испугалась -- может, ей мёд нельзя?
- Не стоит, мы ей просто с маслом сделаем.
- Там ещё кусок остался. А это тебе, -- Маша подвинула тётке большой кусок батона, щедро политый мёдом.
- А себе?
