Пока я в срочном порядке напяливал на себя пропотелые шмотки убитых коммандос, застегивал на липучки броник, собирал на один ремень ихние магазины и гранаты — ту, фосфорную, которой меня едва не сожгли, тоже пришлось взять, — воинственные бабы приглядывали за окном и дверью. Дабы злокозненный супостат не подобрался незаметно, как они сами к потерявшим бдительность коммандос.
Когда я надевал на себя куртку, то обнаружил на рукаве знакомый шеврон с оскаленной тигриной мордой. «Тигры»! Стало быть, мы опять в контакте с этим элитным батальоном хайдийской армии… Что ж, зато я теперь хоть знаю, где нахожусь и с кем воюю.
— Телись быстрее! — подгоняла Элен. — Как баба копаешься…
Наконец я вроде бы снарядился. Но в этот самый момент, перекрывая звуки стрельбы, вновь послышался свистяще-шелестящий гул вертолетов. В окно хлынул поток воздуха от нескольких роторов, по комнате закружились пыль и мусор.
— Проваландались! — Элен добавила пару русских фраз без протокола. — Ну, теперь держись! Побегаем!
В этот момент хрюкнула рация, и нервный голос Сарториуса позвал:
— Таня! Таня! Ответь нулевке.
— Я — Таня, слышу.
— Чего молчала?! — рявкнул Сорокин из динамика. — Где объект?
— Штаны надевал, — огрызнулась Элен.
— Пять минут, чтоб была на первом этаже! Парадную лестницу еще держу. Поняла? Жми, если жить хочешь! Видишь «вертушки»? Сколько их?
— Три зависло. Пощекотать?
— Некогда! Уходи. Конец связи!
Элен пихнула рацию в карман и приказала:
— Любаня, глянь в обе стороны — и бегом к парадной! Ты, — это уже относилось ко мне, — за ней. Не прилипай, метрах в пяти держись. Я — сзади.
Любаша сорвалась с места и понеслась, как спринтер. Я — за ней. Труп Алехо валялся на прежнем месте, я случайно поддал ногой попавшийся на пути «глок», а потом подхватил эту полезную волынку и сунул за пояс.
Как выяснилось, итог схватки между «тиграми» и охранниками гостиницы был в этом коридоре неутешительным. Тех троих, что выскочили навстречу паре коммандос, мы нашли убитыми. Их желтые рубашки были слишком хорошей мишенью в полутемном коридоре.
Сверху уже топотали десятки ног. Вторая волна «тигров» была, видать, посолиднев.
Но до площадки перед парадной лестницей мы добежали спокойно, без неприятностей. Здесь обнаружился Валет, которого Сарториус, как видно, решил освободить и приспособить к делу. Юный «зомби» с пулеметом «ПК» пристроился за небольшой баррикадой из каких-то диванчиков и держал под прицелом другой коридор, перпендикулярный тому, по которому мы прибежали к лестнице. В этом коридоре метрах в двадцати пяти перед ним валялось три трупа «тигров», а подальше — еще двое. Элен, бежавшая сзади, крикнула:
— Пригнитесь, достанут!
Это было очень своевременное замечание. С того конца коридора, куда был нацелен пулемет Валета, затарахтели очереди. Правда, не шибко прицельные. Судя по всему, «тигры» просто выставляли стволы из-за укрытий и долбили наобум Лазаря, по принципу «пуля виноватого найдет». Должно быть, Валет уже дал им понять, что провернет любую башку, которая хоть в полглаза высунется поглядеть на пару секунд. Но тем не менее, когда мы прыжками перескакивали опасный участок, несколько пуль свистнули совсем близко. Валет ответил длинной очередью, заставив стрелков шарахнуться за углы, и мы проскочили за его спиной на лестницу.
— Вниз! Живенько! — запыхавшись, крикнула Элен.
Мы вылетели в холл. Тут все было совсем не так, как тогда, когда я ночью приходил сюда за «джин энд тоником». Сейчас здесь была обстановка не то «Дома Павлова», не то Белого дома 4 октября 1993 года. Все стекла из рам перекочевали на пол, в воздухе летала копоть, в стенах зияли дыры, пробитые кумулятивными гранатами, на полу, усеянном стреляными гильзами, битой штукатуркой, кусками кирпича и бетона, валялись трупы. Через выбитые окна то и дело залетали шальные пули, но откуда — фиг поймешь, потому что перед отелем полыхало несколько машин. Среди них просматривались старые штатовские БТРы М-113, а также несколько ни в чем не повинных легковушек. Горящий бензин разлился по площадке и, должно быть, остановил наступающих. Впрочем, обороняющимся эта огнедымовая завеса тоже мешала, и они почти прекратили стрельбу.
Сарториус, с опаленной бородой и в донельзя перепачканной рубахе, выскочил из-за какой-то бесформенной кучи обломков с рацией в одной руке и с автоматом в другой. Сорванным, сиплым, как у алкаша, голосом он прохрипел:
— Направо, под лестницу, вниз! Быстро!
Элен без лишних слов толкнула меня вперед.
Под лестницей оказалась небольшая дверь, перед которой стоял Ваня Соловьев с автоматом в руках. Он, должно быть, был выставлен охранять ее и пускать только того, кого положено. Нам он дорогу не загораживал и даже не шелохнулся тогда, когда Люба, я и Элен проскочили в дверцу один за другим.
Мы очутились на площадке довольно узкой лестницы, ведущей куда-то вниз. Освещена она была только одной слабенькой лампочкой, которая к тому же все
время мигала, обещая вот-вот погаснуть. Люба в нерешительности остановилась,но Элен гаркнула:
— Вперед, вперед! Вниз до упора!
