— Засекай время прохождения одного марша головным.
— Принято!
Ваня насторожил уши. Как и что он там слышал — хрен поймешь. Но тем не менее, дослушав, сообщил:
— Головной прошел второй марш за одну минуту шестнадцать и три десятых секунды.
— Общее время прохождения двух маршей?
— Две минуты сорок восемь и семь десятых секунды.
— Идут с ускорением, — заметил Сарториус.
— Сначала осторожничают, потом смелей топают, — сказал Ахмед. — Третий марш еще быстрей пройдут, увидишь… Ваня послушал и доложил:
— Третий марш головной прошел за одну минуту десять и одну десятую секунды. Общее время прохождения трех маршей — три минуты пятьдесят восемь и восемь десятых секунды.
— Лестницу пройдут меньше чем за семь минут, — прикинул Сорокин. — На минуту с чем-то больше, чем я предполагал, но все равно, нужного запаса не будет.
— Надо их осадить в коридоре, — предложил Ахмед. — Можно эту дверь немного отодвинуть? Не совсем, а чуть-чуть? Постреляем, а?
— Помнишь, как ты в позапрошлом году хотел еще чуть-чуть пострелять? — спросил Сарториус с легким ехидством. — Если б я тебя не утащил насильно, федерасты тебя «шмелем» сожгли бы.
— Думаешь, здесь тоже «шмели» есть?
— Сам продавал двадцать комплектов.
— Зачем, а? Лучше б Салману продал.
— Это в девяносто третьем было, весной. А с тобой мы только в октябре познакомились. Когда с Пресни уходили…
— Лестница пройдена, — доложил Ваня. — Остановились на площадке перед входом в коридор. Общее время прохождения лестницы — семь минут три секунды ровно.
— Валет, — обратился Сарториус ко второму «зомби», — подойди к лифту, послушай, далеко ли он.
— Принято. — Валет подошел к дверям лифта, прислушался. В это самое время Ваня доложил:
— Один включил инфракрасный прицел и осматривает коридор. Нажимает спусковой крючок.
Гулкий грохот выстрелов мы и сами хорошо расслышали, так же, как звонкие удары пуль в броневую дверь и визг рикошетов. Затем все стихло.
После этого сразу пять пар ног затопотали по коридору. Затем послышался удар железом — кованым прикладом, должно быть, — по двери.
— Ну-ка, все в стороны от проема! — тихо скомандовал Сорокин. — Валет, как там лифт?
— Кабины прошли горизонт сорок. Скорость подъема — десять метров в минуту.
— Стало быть, через четыре минуты подойдет. За дверью попритихли. Ваня продолжал слушать.
— Отошли от двери. Переговариваются. Испанского не знаю, сообщить содержание не могу, — сообщил он.
— Что ж твой батя не научил их, а? — проворчал Сорокин.
— У него и надо справляться, Сергей Николаевич, — буркнул я.
— Вот дадут они сейчас из гранатомета, — нервно хмыкнул Сарториус. — Тогда нам тут никакие справки уже не потребуются…
— Не пробьют, — успокоительно произнес Ахмед. — Очень крепкая броня. И толстая.
По-моему, это он сам себя успокаивал.
Последние минутки тянулись так долго, что показались получасом. Ваня и Валет ничего не докладывали, а за дверью слышалась неясная возня, понять смысл которой я лично не взялся бы. Еще раз подумал о том, что прежде для Сарториуса не было бы никакого труда уйти из этой гостиницы без проблем. Где ж его ГВЭПы? Впрочем, я тут же и о своем, так сказать, «багаже» задумался. А ведь у меня тут чемоданчики были разные! С компроматами, с миллионами, с документами группы «Пихта»… Что-то я их не видел. Может, конечно, раньше вынесли?
Но тут послышался негромкий лязг, сразу обе кабины открылись, и мы торопливо прыгнули все вместе в одну и ту же — левую.
— Стоп! — заорал Сарториус. — Давайте двое в другую!
Все переглянулись, а Сорокин, не желая тратить время на долгие разъяснения, выдернул из кабины Ахмеда, и они перебежали в правую кабину.
— Дима, нажимай против цифры 100! — дал ЦУ Сергей Николаевич.
Я нажал. Двери закрылись, пол пошел вниз, тело словно бы убыло в весе. Кажется, я, оставшись в кабине вместе с суперсолдатами и кучей оружия, которую они тащили с собой, почувствовал кое-какое облегчение.
Но не очень надолго. Потому что примерно через пару минут после того, как наша кабина заскользила вниз, где-то наверху что-то свистнуло, грохнуло, хряпнуло…
И скорость движения кабины вниз резко убыстрилась. Уже через секунду я ощутил состояние невесомости или что-то в этом роде. То, что порвался трос, и кабина попросту падает в стометровую (а может, и глубже) пропасть, я догадался еще спустя секунду. Однако в тот самый момент, когда моя башка, парализованная ужасом, взывала не то к Богу, не то к черту, прозвучал чуть-чуть вибрирующий голос Валета:
— Скорость спуска нерасчетная. Опасно для биообъектов! Включаю экстренную остановку кабины!
Послышался хлопок, скрежет, звон, пахнуло окалиной, меня и ребят тряхнуло, подбросило, немного тюкнуло касками о потолок — и кабина остановилась.
Минуты две я делал вдохи и выдохи, пытаясь поумерить стук сердца и восстановить дыхание.
