Люба, а за ней и я побежали по лестнице, едва успевая удерживаться за перила — спуск оказался крутым. Пробежали первый марш, второй, третий, четвертый… За пятым оказался бетонированный ход длиной почти в полсотни метров, освещенный несколькими лампочками, столь же хилыми, как та, что наверху.
— Быстрее, быстрее! — подстегивала Элен. — Нажмите!
Было такое впечатление, что за нами кто-то гонится. Впрочем, через паруминут сзади, от лестницы, послышался топот ног. Но поскольку перед этим не прослушивалось какого бы то ни было усиления стрельбы, то я предположил, что Сарториус приступил к эвакуации своих людей.
— Это наши, наши! — подтвердила мои догадки Элен. — Быстрее, а то мы их тормозить начнем!
За 50-метровым ходом обнаружилась площадка с двумя дверями, явно похожими на лифтовые. Мне уже и без того стало ясно, что предстоит очередное погружение в подземные вотчины давным-давно забытого хайдийского диктатора Педро Лопеса.
На площадке мы остановились, потому что двери лифтов были закрыты. Никаких кнопок вызова кабин на стенах не было. Это вызвало недоумение только у Любы, которая, впрочем, ограничилась тем, что вопросительно поглядела на Элен: мол, а как дальше?
— Сейчас подойдут с пультом, — ответила та на этот немой вопрос.
Действительно, через пару минут после нас на площадку один за другим стали выбегать бойцы Сарториуса. Впрочем, среди тех, кто первым выскочил из бетонированного хода, были Агафон, Гребешок, Луза и Налим. Все они были вооружены автоматами, а закопченные рожи выражали глубокое удовлетворение тем, что жизнь продолжается. Следом, нервно посмеиваясь, прибежал мужик постарше, которого я помнил по заимке Лисовых, — Фрол. Оказывается, он отлично знал четверку северян, и они стали шумно, хотя и бестолково обсуждать какие-то эпизоды боя. За Фролом прибежали трое уже явно здешних ребят в сильно потрепанной и прожженной униформе охранников. Один из них, как мне помнится, сопровождал Сарториуса вместе с ныне покойным Алехо, а двух других я не знал. Следующим номером программы был сам Сарториус с пультом, а последними прибежали трое с ног до головы увешанных оружием бойцов: Ваня, Валет и еще один знакомец по Сибири — кавказец Ахмед (точной его национальности я не знал).
На тесной площадке и пятнадцать человек могли показаться толпой. Все были возбуждены, галдели на русском и испанском языках. Компаньеро Умберто покрутил головой, набрал на пульте какую-то комбинацию цифр, и вход на площадку со стороны бетонированного туннеля задвинулся стальной плитой. Одновременно плавно раздвинулись двери лифтов.
— Внимание! — гаркнул Сарториус. — Каждая кабина рассчитана на шесть человек из расчета семьдесят пять килограммов каждый. У нас средний вес выше, поэтому будем отправлять по пять. Со мной остаются Ваня, Валет, Ахмед и… Дима.
— Давай лучше я останусь, — предложил Фрол.
— Отставить, — строго сказал Сорокин. — Ты старшим по кабине поедешь. Значит, так. Правая кабина: Фрол, Люба, Гребешок, Налим, Виктор. Старший — Фрол. Левая кабина: Элен, Луза, Агафон, Артуро, Мельчор. Элен — старшая. Лифтом управляют старшие, они же отвечают за порядок. Опускать до упора, горизонт 100. После спуска организованно занять места в вагончике и ждать нас в течение часа. Если не прибудем, отправляйтесь самостоятельно. Мой заместитель — Фрол. Грузитесь!
Народ организованно стал заполнять кабины. Элен помахала мне рукой. Двери закрылись, послышалось характерное гудение моторов, тихий скрип разматывающихся тросов и роликов, скользящих по направляющим рельсам. А мы впятером остались на площадке.
