Шестеро полностью

Он снова начал себя ненавидеть, ведь его дочери пришлось посещать врачей, чтобы справиться с испугом после пожара. Ф боялся, что она может стать такой же, как он. Нельзя было этого допустить. Так что, когда Лилия предложила не только развод, но и перестать видеться с Анной, он согласился. Для них так будет лучше, а только это имело для него значение.

Говорят, чем дольше пироман занимается поджогами, тем холоднее к людям он становится, пока однажды не начинает ненавидеть абсолютно весь мир. Ф не хотелось скатываться на это дно. Поэтому, он пошел на групповые собрания в центре, где проходил лечение. Там он встретил сразу пятерых, таких же, как он сам, страдающих людей, чьи жизни так же искалечены.

Спустя какое-то время Ф понял, что так продолжаться больше не может. Он принял решение переехать и начать новую историю. Были, конечно, сомнения и страхи, но самый его страшный кошмар уже воплотился в жизнь. Вот так бывает, ты чего-то боишься, а потом это случается. Его семья жива, но он ее потерял.

Я вытерла рукавом пижамы мокрое от слез лицо. Если он рассказал правду, то Лилия ошибалась абсолютно во всем.

Неужели такое бывает? Даже, когда человек избавляется от вещей, разрушающих его жизнь, они сами находят его и заканчивают начатое.

Дверь открыл не Свят, а его мама. Мне всегда хотелось посмотреть, как выглядит мать, которая не убегает, когда её ребёнок заболевает. Интересно же узнать, какие глаза у родителя, который борется до самого конца и не отступает, какой бы тяжёлой ни оказалась война.

Так вот, глаза у нее карие. В их уголках засели морщинки. Приятная женщина. Ничего необычного и сверхъестественного в ней вовсе нет. И, тем не менее, она смогла, а наша с Эдом мама нет

– Здравствуйте. Я – Ева. Святослав ходит в мою группу на собрания в центре.

– А, да-да. Он о вас всегда так много говорит. Проходите, – она широко распахнула дверь и последовала куда-то вглубь дома, даже не представившись.

Свят вышел ко мне в брючном домашнем костюме. В их доме пахло гороховым супом и жареной курицей. Я уже успела забыть, какой запах имеет домашняя еда и каково это, когда кто-то для тебя её готовит.

– Ты такой везунчик, Свят, – сказала я, снимая пальто.

– Ты о чем? – он удивлённо смотрел по сторонам, словно где-то рядом с ним лежал лотерейный билет.

– Хорошо и вкусно питаешься. Я в основном перебиваюсь фастфудом.

– Ты сейчас разрушила мои представления о тебе, облаченной в фартук.

Мы прошли в кухню. Здесь пахло ещё сильнее. Повсюду лежали вафельные накрахмаленные полотенца. В раковине ни одной грязной тарелки, в комнате идеально чистые столы и вымытые до блеска полы.

– Уютно у вас здесь.

Свят кивнул.

– Мама создаёт благоприятную для меня обстановку.

– И как, помогает? – спросила я, усаживаясь на удобный мягкий уголок.

– Не делай вид, будто не читала моего письма, – он поджал губы. – Такая чушь.

– Читала и сообщила о нем твоему врачу.

Свят шумно рухнул на стул, стоящий напротив меня.

– Вот удручила, спасибо.

– Я правильно сделала. Согласен?

Он одобрительно кивнул, понимая, что сражение проиграно.

– Ты допросила всех, кроме меня. Приступай.

Внутри все дрогнуло. Это прозвучало настолько презрительно, что мне вдруг стало противно от самой себя. А потом я вдруг вспомнила, что делаю это из лучших побуждений. Пытаюсь отстоять их честь и все такое. Защищаю их, как только могу, перед полицией, и вот она – благодарность.

– Это вы между собой так называете мои разговоры с вами?

– Мы встречались в кафе. Вспоминали Филиппа и все хорошее, что с ним связано. Заодно и обсудили твои светские беседы. Ева, что ты задумала?

– А ты как думаешь? – произнесла я с вызовом.

– Думаю, ты в сговоре с полицией. Пытаетесь посадить кого-то из нас, а может всех разом.

– Ладно, поверю, что ты так считаешь. Но остальные? У вас что, тайный союз против меня?

– А у тебя?

Я пожала плечами. По сути, это, и правда, охота. Если кто-то из них причастен к убийству Филиппа, то он понесёт наказание. Если мы, конечно, когда-нибудь узнаем, кто это сделал.