– Разве ты не хочешь, чтобы преступника поймали?
– Хочу, но среди нас его нет.
– Я тоже так считаю. Поэтому, говорю с вами. Собираюсь пойти в полицию и с чистой совестью заявить им, что мои ребята никак в этом деле не замешаны.
Свят с неприкрытым подозрением изучающе смотрел на меня светлыми глазами. Наверное, думает, что из моего рта вылетает одна сплошная ложь, которой нельзя верить.
– Хочешь суп? – его голос стал виноватым.
– Что? – от удивления и волнения я забыла, что вообще такое "суп".
– Мама только сварила его. – Свят поднялся с места и направился в шкафчику, из которого достал глубокую белоснежную тарелку. – Не знаю в курсе ли ты, но больной желудок – это не самые приятные ощущения, какие могут быть в жизни.
Он достал из ящика половник и направился к плите с тарелкой в руках. Выглядел он как уверенный в себе мужчина. Иногда в нем трудно узнать вечно напуганного ипохондрика. Видимо, дома он чувствует себя намного лучше.
Свят поставил передо мной тарелку, до краёв наполненную ароматным супом. Рядом положил салфетки и блестящую ложку.
– С твоим питанием ты, наверняка, уже заработала себе гастрит и близка к тому, чтобы началась язвенная болезнь. – Он снова сел напротив меня. – Я читал, что это может привести к операциям, а ещё тебе придётся до конца жизни сидеть на строгой диете. Уже не получится пожевать всякие бутербродики и картошечку фри.
Я взяла ложку в правую руку и принялась помешивать суп.
– Смотри, а то запугаешь меня так, что я съем всю кастрюлю. Ничего вам с матушкой и папенькой не останется.
Свят улыбнулся. На самом деле он всегда казался мне добрым и воспитанным мужчиной. Просто в жизни все странно устроено. Люди избегают тех, кто переживает за себя, не выносят тех, кто любит поплакаться. Не принимают тех, кто просит жалости и понимания. И неважно, какие у человека на то причины, ведь никто не любит тех, кто постоянно оправдывается.
– Как думаешь, мы тоже в опасности? – тихо спросил Свят, протирая специальной салфеткой очки.
– Честно? Не знаю. В любом случае, осмотрительность не повредит. Ты же не замечал за собой слежки?
– А ты замечала? – он испуганно посмотрел на меня.
– Конечно, нет, – я отставила полупустую тарелку с супом в сторону. – Если тебе есть, что рассказать мне, то вперед.
– С чего ты взяла, что мне есть, что сказать? Мне нечего сказать. Совсем нечего. – Он резко встал со стула. – Думаю, тебе пора.
– Ладно, – я последовала его примеру и поднялась с места. – Однако, Свят, многие ребята не были до конца честны со мной. Оказалось, что они все скрывали кое-что о Филиппе. Я вижу, что ты тоже лукавишь. Если ты такой умный и уверен, что твоя информация никак не поможет расследованию, то, пожалуйста, продолжай молчать.
– Это не… Мне нечего сказать, – только и смог он из себя выдавить, хотя очевидно, что это совсем не так.
Я молча кивнула и последовала к выходу.
– Наступит момент, когда придется все рассказать, Свят. И с последствиями твоего молчания будешь жить ты, а не я. Увидимся на следующем собрании.
Бывают дни, когда с самого утра ничего не ладится.
У Эда началась депрессивная фаза. Хорошая новость – он смог наконец-то уснуть после длительной бессонницы. Плохая – его состояние в целом. Тяжелее всего Эд переносил невозможность заниматься рисованием. Он ничего не мог поделать с моральным и физическим бессилием. И, тем не менее, чувствовал ответственность, будто прогуливает работу или предает самого себя.
Я оставила ему на тумбе у дивана все необходимые лекарства и стакан воды. Поцеловала его в щеку и отправилась в кухню, где меня поджидал неприятный сюрприз в виде сломанного электрического чайника.
Мне удавалось держать себя в руках, но когда мои любимые колготки порвались уже на выходе из дома, я опустилась на пол и заплакала. Если бы не депрессия, брат обязательно бы меня сейчас поддержал. Сказал бы, что ничего страшного не случилось. Это всего лишь чайник и колготки, и ничего из этого не стоит моих слез. А мертвый Липп? Он заслужил, чтобы его оплакали, заслужил быть отомщенным.
Единственный способ узнать, есть ли среди ребят убийца, – попробовать спровоцировать его. У нас в центре работает специалист, практикующий провокационную психотерапию. На самом деле эта система включает в себя ряд техник, но все они применяются с целью вызвать у пациента немедленную реакцию, стимулирующую дальнейший терапевтический процесс. Одной из целей такой методики является вступление пациента в фазу самоутверждения. Говоря простым языком – он должен научиться защищать себя. Врач стремится разными путями указать на последствия поведения своего подопечного. Суть провокационной терапии в том, чтобы начать разговор на темы, которых пациент всячески избегает. Любая методика – это длительный процесс. Все это – способы помочь людям. Надеюсь, никто меня не осудит за попытку использовать часть этой методики на ребятах из группы. Посмотрим, что из этого получится. Вдруг сработает?