– Ладно, ждите меня у цирка. Только не у выхода, поставьте авто за углом. Чтобы вас никто не видел.
– Вечером увидимся, я с вами не прощаюсь. Фаина Власовна, – обратился фон Бекк к экономке, – проводите мадемуазель Ковалли.
Гимнастка поднялась и, грациозно изогнувшись, протянула хозяину руку для поцелуя. Герман припал губами к тонкой девичьей кисти и, сдержанно поклонившись, вышел из гостиной. Вернувшись в спальню, он с умилением взглянул на розовое личико спящей подруги, подумав, что не променял бы свою взбалмошную, но искреннюю Конкордию на сотню меркантильных циркачек.
Стараясь не разбудить любимую, на цыпочках вышел из спальни и двинулся в столовую. Плотно позавтракав, прихватил кофр с камерой, спустился в гараж, завел авто и тронулся в управление. По дороге вспоминал Конкордию, ее милое лицо и звонкий смех и, останавливаясь на площадке перед зданием сыска, поймал себя на мысли, что глупо улыбается, точно влюбленный школяр. Согнав с лица мечтательное выражение, напустил на себя серьезность и, подхватив аппаратуру, двинулся к Чурилину.
Приблизившись к кабинету шефа, услышал зычный голос ротмистра Шалевича, а заглянув, увидел и его самого, что-то горячо втолковывающего угрюмо молчащему Чурилину. Стоило фон Бекку войти, как ротмистр тут же ехидно пропел:
– А вот и он сам! Полюбуйтесь-ка на нашего красавца! Ну-у, Герман Леонидович, не ожидал от вас! Выставили меня круглым идиотом. Это же надо такое сказать: я – и лица не признал! Да чтобы я спутал с кем-нибудь этого циркача-прохиндея, этого Эжена Ковалли!
Чурилин обернулся на вошедшего и, поздоровавшись, угрюмо проговорил:
– Герман Леонидович, успокойте меня, скажите, что ротмистр не натворил в цирке дел.
– Я? – возмутился Шалевич. – Да это не я, это фон Бекк дел натворил! Вчера подрался прямо перед «Яром»! И это все Конкордия. Ее тлетворное влияние.
– Уже донесли? – усмехнулся фон Бекк.
– А как же! – обрадовался ротмистр. – Сегодня утром швейцар из «Яра» с докладом прибежал, а он агент надежный, врать не станет.
Чурилин обернул на Германа страдающее лицо и сухо осведомился:
– Герман Леонидович, это правда?
– Не стану отрицать. Но, смею вас заверить, Конкордия Яновна здесь ни при чем.
