– Это неважно, как я узнал, важно, что я вас нашел. Мисс Ковалли, великодушно прошу извинить моего друга ротмистра Шалевича. И принять в знак прощения этот скромный…
Фон Бекк еще не закончил начатую фразу, а спутник гимнастки злобно выругался и вырвал у фон Бекка букет, одновременно ударив в лицо кулаком. Все произошло так быстро, что Герман не успел понять, как, повинуясь внезапному порыву, стукнул противника в ответ, ввязываясь в драку. Отбросив всякие условности, они сцепились, как два бойцовых пса, и, свалившись на мостовую, принялись отчаянно лупить друг друга. Силы были явно не равны, циркач имел преимущество в весе, росте и технике ведения боя, но владелец кинофабрики не сдавался, по мере сил отвечая на удары свинцовых кулаков.
Элла кинулась разнимать соперников, а швейцар дунул в свисток, призывая городового. Катаясь по тротуару, противники наносили друг другу хлесткие удары, изредка отпихивая пытавшуюся встрять между ними девушку, когда над драчунами прозвучал зычный голос:
– Этта что такое? А ну, ррразойдись!
Первым опомнился фон Бекк. Он попытался выпростаться из лап техасца, и при помощи городового ему это удалось. Элла кинулась к поднимающемуся с земли Герману, пока городовой заламывал руки брыкающемуся циркачу.
– Что произошло? – обращаясь к швейцару, пропыхтел городовой.
Швейцар тут же занял сторону фон Бекка, не поскупившегося на чаевые, и стал рассказывать свою версию случившегося.
– Вот они, – старик кивнул на сосредоточенно отряхивающегося владельца кинофабрики, – выходили из машины, когда они, – кивок головой на Буффало Билла, – налетели с кулаками.
– Да нет же! Нет! Господин фон Бекк преподнес мне букет, а Вилли рассердился и ударил его по лицу. Вилли прекрасный человек, но очень вспыльчивый!
– Господин офицер, мы с другом просто пошутили, – с трудом шевеля разбитыми губами, проговорил фон Бекк. – Мы боролись. Мой друг циркач, и мы поспорили, что я уложу его на лопатки. Прошу принять наши извинения…
Герман вынул бумажник и отсчитал несколько сотенных купюр. А пятидесятирублевую бумажку протянул швейцару. И под пристальными взглядами обоих одаренных нарочито веселым голосом проговорил, обращаясь к артистам:
– Друзья мои, а не поехать ли нам домой?
Буффало не хотел садиться в машину, но Элла насильно усадила ковбоя в авто и, запрыгнув рядом, улыбнулась фон Бекку:
– Ну, любезный друг, чего вы ждете?
