– Они развелись, когда мне было шесть лет, до развода мой отец был для меня всем, – продолжила я изливать тебе душу. – Человеком номер один в моей жизни. Я была папиной дочкой, папиным хвостиком, папиной тенью. Первое, что я делала, когда просыпалась, бежала в родительскую спальню, залезала на его сторону постели и обнимала, он же чмокал меня в щеки, покалывая небритым подбородком. Помню, у меня на щеках оставались такие красные маленькие точки от его щетины, я любила эти точки. Любила, как он готовил мне завтрак, как играл со мной в прятки, как щекотал, смотрел со мной мультики и разрешал есть сладкое больше положенного. – Я горько усмехнулась и шмыгнула носом. – Мама в наших с ним отношениях всегда была плохим полицейским, который своими нравоучениями портил всю малину. Но у нас с ним были секреты, мы много чего делали втайне от нее. Например, ели мороженое зимой. Я хотела делать все на свете лишь с одним человеком – моим папой, – рассказывая тебе это, я чувствовала острую боль и вместе с тем освобождение, я так долго хранила это в себе, даже не осознавала до конца, сколько боли и отчаяния спрятано в глубине моего сердца.
– А затем мой самый лучший на свете папа меня предал, – горько плача сказала я, и ты крепче обнял меня. – Я очень хорошо помню каждый семейный скандал. Их было несчетное количество, мои родители не умели тихо-мирно выяснять отношения. Напротив, в них бурлило столько ненависти по отношению друг другу, сдерживать ее было невозможно. Но я расскажу тебе про их последнюю ссору – воздуха из-за слез катастрофически не хватало, я делала короткие вздохи, но замолчать и перестать говорить просто не могла.
– Ш-ш-ш, все хорошо, я рядом, – прошептал ты мне на ухо, я чувствовала твои крепкие объятия и ощущала себя в безопасности, как никогда и ни с кем.
– Однажды мама выкидывала вещи отца из их общего шкафа и кричала, чтобы он валил к шлюхе, с которой ей изменяет.
Я до сих пор вспоминаю этот момент с содроганием. Ведь моя мама, умная, спокойная, адекватная женщина, была не в состоянии себя контролировать. Она швыряла на пол выглаженные рубашки, штаны, галстуки, свитеры, носки. Все летело вниз, а она продолжала кричать и плакать.
– На тот момент мне уже было шесть лет, я не совсем понимала, что происходит, почему опять в доме скандал, даже слово «шлюха» я услышала, но все равно не поняла случившегося. А мама вне себя от злости продолжала кричать ему: «Пошел вон! Вон! Вон!»
Я вцепилась в тебя крепче и, сделав шумный вздох, продолжила:
