Порой ребенку сложно понять и принять решение взрослых людей. Хотя не только ребенку. Мама после его ухода очень долго приходила в себя. Ведь они были вместе с семнадцати лет, встретились подростками. Первая любовь и прочий бред. Папа был не просто первым мужчиной в ее жизни, он был единственным. Уверена, она планировала с ним долгую счастливую жизнь и не менее счастливую старость. Они развелись, когда им было по двадцать девять лет. Я слышала, как мама плачет, когда она говорила с подругами по телефону, а также видела растерянность в ее взгляде. Мама все еще была молодой, но она не замечала мужчин вокруг. Когда с семнадцати лет для тебя существует один-единственный мужчина, понять спустя десять лет совместной жизни, почему он ушел от тебя, оставив одну, очень сложно. Я видела это по своей матери. В конечном счете она сосредоточилась на мне, а я, поняв ее боль, испытав предательство и измену, дарила всю свою детскую любовь. Мы не говорили о нем. Ни хорошее, ни плохое. Делали вид, что его вовсе не существует. Так было проще.
– Я его до сих пор не простила, – очередное признание слетело с губ.
Слишком глубоко ранило меня и маму его предательство. «Ты всегда в моем сердце и мыслях», – писал папа. А сейчас в его сердце и мыслях абсолютно другая женщина и другие дети. Мы слишком сильно любили его, именно поэтому легче сделать вид, что его нет, чем смириться с тем, что он променял нас.
– Я практически с ним не разговариваю и не общаюсь. Как-то так получилось, что самый любимый человек в моей жизни стал тем, кого я ненавижу больше всего на свете, а затем наступило тихое равнодушие с обеих сторон. Самое сложное для меня – смотреть в зеркало и не думать о нашем сходстве. Ведь я так похожа на него, Адам. Словно меня срисовали под копирку. У нас обоих большие голубые глаза, вздернутый нос, темные волосы, бледная кожа и крупный рот. Я, конечно, более утонченная женская версия отца, но все же одного взгляда на нас хватит, чтобы понять – я его дочь. Но ему все равно. Двадцать седьмого октября мне исполнилось восемнадцать лет, а он меня не поздравил, – сказала я и почувствовала, как ты напрягся.
