– Сомневаешься в моей профпригодности, – смеется подруга и, подмигнув, добавляет: – Знаешь, как говорят: «Тренеры не играют».
Я не смеюсь, и она пытается снова утешить меня.
– Эмма, это я только с виду глупенькая.
И вместо того чтобы улыбнуться, я честно признаюсь.
– Он весь мой мир.
Полин поджимает губы.
– Ты должна быть для него всем миром, Эмма.
Я качаю головой, стараюсь остановить поток слез.
– Иди домой и отключи телефон, – говорит Полин и гладит меня по голове, – если сегодня вечером он не объявится, то он последний кусок дерьма и надо ставить точ ку.
Я трясу головой.
– Я не смогу. – горький всхлип срывается с моих губ, – я не смогу без него, я даже думать об этом боюсь.
Полин трет виски и подает мне воду.
– Он придет, Эмма. Придет, это же Адам. Он всегда приходит, когда ты нуждаешься в нем.
– Ты правда в это веришь?
– Да, – коротко отвечает она и добавляет: – Он тебя любит и заботится о тебе всю твою жизнь. Он придет сам, но не смей больше бегать за ним.
Я киваю головой и делаю два долгих глотка, стараясь успокоиться и подавить истерику.
Дома папа и Амели устроились на диване перед телевизором и смотрят старую комедию.
– Хочешь с нами, Эмма? – спрашивает папа, и я качаю головой.
– Немного устала.
– В духовке стоит запеканка, – с теплой улыбкой сообщает мне Амели, – а Лили не с тобой?
Я качаю головой:
– Я видела ее последний раз часа в четыре.
Амели хмурится и достает телефон из кармана.
– Интересно, где она.
Я не слышу, как она дозванивается до дочери, иду в свою комнату. Мечтаю принять душ и чтобы этот день наконец закончился. Захожу в ванну и раздеваясь, разглядываю свое тело и морщусь. На бедрах – целлюлит и растяжки, живот выпирает. Сразу же говорю себе, что пропущу сегодня ужин, и встаю под теплые струи воды. Они успокаивают и дарят секундное умиротворение. Я намыливаю голову и стараюсь собраться с мыслями. Молюсь, чтобы Полин оказалась права, и Адам сам пришел ко мне. Внутренний голос неуверенно шепчет, что этому не бывать. За последние две недели Адам отдалился от меня, между нами возникла пропасть. Такого раньше никогда не было. Слезы перемешиваются с водой. Я тихонько плачу, стоя под струями воды, даже не пытаюсь успокоиться. Порой эмоциям нужен выход. После душа одеваюсь в домашнее и закручиваю полотенце вокруг волос. Сажусь на постель и проверяю телефон. Я его не выключила, продолжаю надеяться, что Адам объявится. Хотя и уверена, что сообщение от него не придет. В комнату стучат.
– Я могу войти? – спрашивает папа.
– Конечно, – отвечаю я.
Он заходит и неловко улыбается мне.
– Все хорошо?
– Бывало и лучше, – честно признаюсь я, и он присаживается рядом.
– Проблемы на любовном фронте? – Я морщусь, а он посмеивается.
– Так никто больше не говорит, пап.
– Я говорю, – гордо заявляет он и поднимает высоко подбородок.
На моих губах расползается улыбка.
– Может, расскажешь? – спрашивает он, но я качаю головой.
– Понятно. Знай, нет ничего такого, что нельзя было бы решить диалогом, – говорит он и, видя мое непонимание, добавляет: – В отношениях главное – уметь найти компромисс. Для этого нужно прислушаться к другому человеку, понять его, объяснить ему свои желания, причины поступков. Молчание порождает недопонимание и обиды. Объясняй, проси объяснить, прощай, проси простить, разговаривай, делай все что угодно, только не уходи в тупик молчания и обид.
– А если человек не хочет говорить?
Папа заглядывает мне в глаза.
– Тогда спроси почему. Не строй теорий. Задай вопрос и получи ответ. И запомни: никогда не мирись с поступками другого человека. Смирение – это не тот фундамент, на котором что-то можно построить. Диалоги, уступки – да.
Я обнимаю его, неожиданно даже для него самого. Он смеется и гладит меня по спине.
– Моя девочка, все будет хорошо.
Мне очень хочется в это верить, и, словно по волшебству, телефон оживает: сообщение от Адама высвечивается на экране. Я тут же беру его в руки, и папа ухмыляется.
– Ну, я пошел, – он встает с кровати и идет к двери.
Я поднимаю голову, смотрю на него и искренне благодарю:
– Спасибо.
Папа замирает у двери и с доброй улыбкой говорит:
– Обращайся.
«Ты дома?» – читаю я сообщение от Адама.
Я тут же печатаю ответ:
«Да».
«Буду у тебя через минут 15», – пишет он, и я радостно улыбаюсь. Быстро делаю скрин и пересылаю Полин.
«I told ya», – отвечает подруга, и я мчусь к зеркалу, чтобы немного привести себя в порядок. Это смешно, потому что Адам видел меня всякой. Слова папы до сих пор эхом отзываются у меня в голове. «Нет ничего такого, что нельзя было бы решить диалогом».
Я жду Адама на лестничной клетке, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он, как всегда, не пользуется лифтом и поднимается по ступенькам.
– Привет, – бормочу я, когда он наконец оказывается передо мной. Его губы растягиваются в моей самой любимой улыбке, только он выглядит немного виновато.
– Привет, Эмс.
Я жду, что он поцелует меня, но он просто проходит в квартиру и снимает обувь.
