Сегодня я видела, как ты рисуешь. Мое сердце замерло при виде тебя с карандашом в руке. Ты рисовал в своей тетради на уроке философии. Сосредоточенно, не замечая никого и ничего вокруг… В тот момент я вспомнила, как первый раз увидела твои рисунки. Это было в единственный дождливый день в Риме, который мы с тобой застали. В день, когда мы первый раз поцеловались. Мы дошли до хостела пешком, так и не сев на автобус. Насквозь промокшие ввалились в теплое помещение, счастливые и влюбленные. Возможно, в тот момент я не готова была говорить о любви, но мы оба понимали, что влюбились друг в друга по уши. В хостеле была толпа народа, кто-то бился в игровой комнате в видеоигры, кто-то в шахматы, другие оккупировали бар. Место идеально подходило для молодежи. Ты поздоровался с Киарой, она улыбнулась тебе в тридцать два зуба, но ты не стал с ней говорить и посмотрел на меня с прищуром.
– Ну что, довольна? Я, кажется, тот еще подкаблучник!
Я расхохоталась, встала на цыпочки и убрала мокрые волосы с твоего лба, ты же потянулся за своей папкой и привычно засунул ее под мышку, как делал до этого тысячу раз.
– Может, посидим в баре? – нервничая, хриплым голосом предложила я.
Мне так не хотелось расставаться с тобой, стрелка часов подползла к одиннадцати ночи, я не могла позвать тебя к себе в комнату. Среди девяти коек была лишь одна моя, и мне не хотелось будить людей. Я помню, как ты улыбнулся и тут же сказал:
– Конечно!
Мы оба были мокрые насквозь, одежда неприятно прилипала к телу, но ты ни на секунду не задумался над моим предложением, тут же согласился. И я знаю почему, Адам. Ведь я тоже осталась в насквозь промокших вещах; но не могла думать ни о чем другом, кроме того, чтобы провести с тобой как можно больше времени.
– Чур, я угощаю! – предупредила я, и ты закатил глаза.
– Мне бокал красного вина в таком случае.
