- Нет, о нем никто не знает. - Смотря мне в глаза, сказал он без малейшего изменения в интонации.
- Зачем тебе эта вещь? - С ужасом спросила я, поворачивая увесистый холодный предмет в руках.
- Может быть, когда-нибудь в жизни пригодится. - Прозвучал такой же неизмененный голос и больше я ничего не услышала, он просто пожал плечами, заворачивая в прежнюю ткань трофей и пряча в тайник.
Хотелось ли ему похвастаться наличием столь сокровенной и в чем-то криминальной тайны или просто открыться случаю в игре русской рулетки для меня осталось загадкой, которую я не хотела раскрывать. А может быть, это было подтверждением доверия после моей реплики о ненужности задавания вопросов и рассказывании собеседнику только желаемого самим повествующим и моему отношению к этому? Я размышляла над этим тихо, пока мы чем-то занимались и о чем-то говорили.
- Давай прогуляемся? - Предложил он, и мы начали собираться.
Мы дошли до метро и перед входом он мне сказал:
- У меня удостоверение, сейчас я тебе куплю проездной билет, подожди.
- У меня тоже удостоверение, не надо ничего покупать. - Ответила я совершенно откровенно.
Андрей посмотрел на меня с удивлением, но не стал заглядывать в документ, когда я его предъявляла на входе, и не задал вопроса о нем. Наверное, он начал придерживаться высказанного мной предложения, по возможности, не задавать вопросов, а лишь слушать-слушать и еще раз слушать.
Поездка оказалась не такой уж продолжительной, я держала его под руку, так как было достаточно скользко, и на высоких каблуках я могла упасть без поддержки, а он все время шел на полкорпуса впереди и с полуоборотом в мою сторону, как бы прокладывая курс и защищая одновременно. Вдруг в толпе кто-то с силой ударил меня в плечо, не рассчитав свою траекторию движения, и невольным движением сорвал конец желтого ажурного палантина в цвет моего пальто, я остановилась, Андрей встрепенулся.
- Кто это сделал? - Вставая в оборонительную позицию и одновременно улыбаясь нелепости положения, мы же не одни и в толпе может случиться все: спотыкание, падение, удар, но я чувствовала какую-то очень сильную защищенность рядом с ним и была спокойна как никогда в своей жизни.
После недолгой поездки мы оказались в магазине "Север", кто же тогда не знал его.
- Давай купим пирожные с курагой. - Безапелляционно произнес Андрей, - И присядем вон за тот столик.
- А мне нравятся кремовые пирожные. - Но меня по видимому никто об этом не спрашивал и соответственно не услышал.
Мы сели за небольшой столик, нам принесли горячий чай в керамическом чайнике, и я принялась кормить пирожными с курагой несколько обескураженного данным мероприятием Андрея.
- Давай кусай..., ну..., теперь надо его доесть..., я же не могу держать его долго в руках..., раз ты начал его есть доедай, теперь еще одно..., вкусно, скажи ведь вкусно.... - Уговаривала его я.
Мне самой было есть их как-то неудобно, моя стеснительность всегда проявлялась в ненужный момент, да и курага не была именно тем, что я хотела, но смелости повторить мое неуслышанное мнение по поводу своих пристрастий в тот момент у меня не хватило. Поэтому винить было некого. Мы забрали с собой коробку таких же пирожных разных модификаций и возвращались домой, когда уже начало темнеть. Андрей меня опять не пустил на кухню.
- Женский день на то и существует, чтобы женщины могли только отдыхать и наслаждаться праздником. - Торжественно объявил он с бархатными оттенками.
И я смирилась, листала книги, журналы, показанные мне на полках как "посмотри вот здесь", пока там что-то гремело и жарилось и накрывалось на стол в большой комнате. Опять как на скатерти-самобранке появлялись откуда-то салфетки, чистая посуда, бокалы. Мне начали демонстрировать коллекцию алкоголя из разных стран, континентов, вина, коньяки, водка, ликеры разных мастей и рангов, запомнился вид прозрачно синего в странной уже начатой бутылке, которую мне и предложили попробовать. Но к алкоголю я была абсолютно равнодушна, о чем и заявила:
- Бокал вина меня сбивает с ног, два бокала это смертельная доза наркоза до следующего утра, поэтому пить мне нельзя. Или ты хочешь получить в твоем доме бездыханное тело на следующие 24 часа? - Поинтересовалась я и Андрей, смеясь, принялся накрывать на стол дальше.
Мы сели за стол и продолжили наши бесконечно-интересно-познавательные беседы о жизни. В середине беседы я спросила:
- Интересно, что бы ты сделал, если бы я вчера не разрешила тебе остаться в моей комнате?
- Ты бы сама ко мне потом пришла ночью на диван.
Внутри меня прозвучал взрыв:
- Я, никогда бы не пришла. - И мне вдруг стало так противно его самоуверенности.
Либо он был слишком уверен в себе, либо у него не было представления о гордости и порядочности женщин, и он совсем не узнал меня за последние два дня. Мое поведение не норма, а единственное исключение, неужели это не понятно. А ведь все могло быть совершенно иначе, и я вполне могла не испугаться темного не зашторенного окна и чужой квартиры и не позволить даже приблизиться к себе. Да, неприятное чувство посетило меня.
