Как я рада была, что он позвонил, бархатные нотки его голоса ударили в мои виски и стучали мелодией счастья при каждом слове, разбудив во мне то чувство защищенности и штиля со знаком "примерно равно". Это и есть счастье, беспредельное счастье, которое кружило голову и не давало сосредоточиться на словах и их смысле. Мне было все равно, что он говорил о коте, о морозе за окном, о звездах, межпланетном пространстве или подводных глубинах, только бы говорил-говорил-говорил, и я не отдавала себе отчет, о чем говорила сама, да и это было не важно, абсолютно неважно для меня. Ведь это он на том конце, все остальное не имеет значения. Но все это было внутри и не проявлялось внешне, ведь я его похоронила две недели назад, безутешно рыдая все это время до его звонка, и я пока не верила, что он воскрес, совсем не верила.... Не верила своему случившемуся сегодня счастью....
Вдруг я услышала, как была снята трубка параллельного телефона. У меня второго аппарата не было, да и снимать его было некому, поэтому я поняла, что это со стороны Андрея кто-то слушал, и он произнес:
- Ты понимаешь, откуда я сейчас тебе звоню? Из дома. - Сам ответил на свой вопрос Андрей.
- Да, понимаю.... - Машинально ответила я, не соображая вообще ничего.
- Видишь, как нас хотят послушать. - Сказал он нарочито громко.
На том конце какая-то женщина, для кого-то в комнате уже кладя трубку что-то непонятное мне произнесла, обозначив свое присутствие.
- Ты ошибаешься, наверное, просто хотят позвонить, а мы занимаем линию.
- Да нет, у нас все....
- Перестань, все нормализуется, все уляжется, не торопись с выводами. - Пыталась я успокоить Андрея осознавая и скрывая под ложным спокойствием свои эмоции хлеставшие внутри фонтаном счастья, штилем и защищенностью, бабочками и поющим сердцем от того что он позвонил все равно по какому поводу. - Вы помиритесь, все будет в порядке. - Пыталась я помочь ему восстановить привычную структуру жизни - спасти семью, его ребенка, его репутацию, в конце концов, его привычную жизнь.
Ведь кто-то должен помочь, помирить, кто-то должен сейчас быть мудрее и выше всяких обстоятельств и личных выгод. Потом, все выяснится потом, но сейчас надо успокоить, нельзя с плохими эмоциями рядом быть ни ей, ни ему, сын ведь рядом, он же тоже во все это втянут, ему-то как, ой, нельзя так им. - Свистело у меня в голове со скоростью полета стрижей перед дождем.
За время разговора еще несколько раз кто-то снимал трубку и по несколько минут вслушивался в слова, произносимые нами, вздыхая и выражая свое неудовольствие, я старалась в это время вообще ничего не говорить и все меньше и меньше понимала, что происходит вообще на самом деле и что говорится нами. Я была парализована каким-то впрыснутым мне паралитическим ядом, в момент, когда первый раз была снята трубка параллельного телефона у Андрея. После этого я не могла думать ни о чем другом, как об Андрее и его жене на том конце провода и как она снимает трубку каждые пять минут и куда она хочет позвонить, не давая поговорить тому, кто принял это решение раньше ее. Я думала не обо мне и Андрее в разных местах страны, а о них, только о них и об их сыне и от этого я леденела, и превращалась в обездвиженную в словах и мыслях и не понимающую ничего вообще в этой жизни.
В конечном итоге разговор был закончен, и мы положили трубки. В душе шторм сменился подобием качки, все-таки позвонил, значит не все так плохо, значит, еще есть надежда, есть возможность на счастье.
Ровно через три дня утром меня будто облили ледяной водой, и я поняла смысл произнесенных во время звонка Андреем первых слов: "Ты готова стать хозяйкой серого персидского котенка" - наверное, это он мне предлагал выйти за него замуж? Какой ужас и я ответила, что не готова! Сердце колотилось бешеным ритмом, я набрала Ирине.
- У меня есть до работы только час, мне нужно поговорить с тобой.
- Для тебя я всегда найду время, могла бы прийти без предупреждения, ты же знаешь, как я к тебе отношусь.
Я практически бежала по парку к ней и, запыхавшись, войдя в помещение начала объяснять, еще идя по длинному коридору, что случилось за последние три недели. Описывала расставание и мое непонимание сделанного мне предложения и вот мое сегодняшнее прозрение. Она слушала молча, курив сигарету за сигаретой на ходу.
