Ноги впереди внезапно пропали, ступеньки тоже. Фактор понял, что они пришли. Злой ветер налетел неожиданно, хлестнул застежкой капюшона по щеке – странно, когда только погода успела поменяться? Дуло, правда, в нужную сторону – прямо на проплешину зоны, которая теперь виднелась внизу как раскрытая, золой измазанная ладонь. Поймает ли она Лилит?
- Не опасно прыгать-то в такой ветрюган? – Поеживаясь, он подошел к девушке, уже стоявшей на краю бетонной площадки. Внезапно его охватила мелкая противная дрожь: тонкая девичья фигурка с игрушечным рюкзачком казалась такой хрупкой на краю бездны – черточка на огромном листе неба, сотрешь такую, никто и не заметит. А что, если парашют не раскроется? И есть ли там вообще парашют? Уж больно маловата сумочка.
- Наверху всегда дует, - Лилит отвела от лица летящие волосы, вытащила из кармана резинку и принялась скручивать их в хвост. – Это нормально. Ты очкуешь, что ли? Зря. У меня уже сто пятидесятый прыг будет, юбилейный.
Сто пятьдесят попыток самоубийства звучало как приличный стаж, но дрожь не унималась, и Федор сам не мог понять, был ли выброшенный в его кровь адреналин следствием страха или возбуждения.
- А... сложно управлять парашютом? – По его представлениям, скайдайверы всегда садились на гладкое травянистое поле, а тут далеко внизу была дорога, по которой все еще проезжали редкие машины, полоска голых деревьев и, уже за оградой зоны, крыши зданий – жилых и вроде какого-то магазина. Что если девчонку просто размажет по стене, вроде граффити, которые они видели внутри «Трубы»?
- А машину сложно водить? – Ответила Лилит вопросом на вопрос. Она вытащила из-за ворота куртки какую-то штуковину на шнурке, подняла ее в воздух, а потом сосредоточенно уставилась на экран с подсветкой. Фактор удержался от дальнейших вопросов – не хотел отвлекать.
- Мобильник не забыл? – Неожиданно бросила девушка через плечо.
- Нет, - она что, передумала?
- Камера в нем как, приличная?
Федор недоуменно пожал плечами:
- Ну, за такие деньги должна быть приличная, хотя я ею почти не пользовался.
- Снимешь меня? – Лилит заправила шнурок под куртку и сверкнула на него озорными глазами. – Все-таки юбилей.
Фактор нашарил телефон онемевшими на холодном ветру пальцами, переключил на режим ночной съемки.
- Готов?
Он поймал отчаянную девчонку на экран, чуть повернул мобильник, чтобы захватить пустоту у ее ног. Картинка дрожала, оранжевое небо прыгало, не находя себе места.
- Лилит, может, не надо?
Ветер унес бесполезные слова. Он остался с ним один на один. В электрической ночи вспыхнула, поймав свет, яркая точка и тут же распустилась темным полотном. В последний момент Фактор вспомнил, что обещал снимать. На светящемся экране черный купол пронесся над дорогой, деревьями, крышей двухэтажного магазина и исчез во мраке двора – уже в зоне, где давно не зажигали фонари. Он прислушался – ни криков, ни грохота столкновения, только ветер свистит в ушах. Хотя... что могло донестись на такую высоту?
Федор выключил камеру, едва попав пальцем на кнопку, выбрал в памяти недавно занесенный номер.
- Шива, - прозвучал в ухе краткий ответ.
- Все прошло по плану, - Фактор едва узнал собственный голос.
- Хорошо. Встретимся на точке.
Телефон скользнул в карман. Федор сделал несколько нерешительных шагов к лестнице, снова вытащил мобильник и активировал экран. Фонарик остался у Лилит, так что придется справляться собственными силами. Он выставил руку перед собой и ступил в размытое пятно неестественно-белого света.
«и я говорила и теперь говорю
что я от других корней и во тьме не горю и не грею
говорила так, где моё тело?»
Каждый шаг отдавался режущей болью в натертой пятке, но Динго старалась не хромать и не отставать. Взяла длинную желтую спину Края за ориентир и семенила следом. Хуже нет, чем увидеть презрение в его глазах или того страшнее – жалость. Глаза у него красивые и меняют цвет. Когда на Лилит смотрит – они лиловые, бархатные, а когда на нее – ореховые и жесткие. Только он на нее, мелкую, почти и не смотрел – так, случайно скользил взглядом. Вот стул, вот стол, вот Динго. Теперь Лилит нет. Она уже в зоне. А Динго вроде как никогда и не было.
