Все столпились за спиной компьютерного гения, даже Еретик подкатился ближе на своем стуле. Лилит дотянулась до динамика и заткнула дебильную песню ему обратно в глотку.
- Я прокрутил запись назад, - пояснил Шива. – Видите? Это прошлая пятница.
Дисплей заполнили зеленые створки Врат, показанные с трех разных ракурсов.
- Бли-ин, вот когда надо было приходить, - разочарованно протянул Еретик.
- А это позавчера, - Шива щелкнул мышкой, и кривоватая цифра «шесть» снова заалела на экране во всей красе. – И вчера.
Лилит скосила глаза на угол изображения. Все сходилось, дата была вчерашняя. Кадры съемки понеслись вперед в ускоренном темпе, цифры на электронных часах слились в неразличимое пятно. Над Вратами летели перистые облака наперегонки с солнцем, которое лихо ухнуло за ближайшую крышу и укрылось одеялом темноты. Камеры автоматически перешли в инфра-режим. Врата зафосфоресцировали, цифра на них слилась с неоновым фоном. Картинка наконец замерла. Часы в углу мигали счетчиком секунд. 02:52:03. 02:52:04. 02:52:05...
- Но это же... – первой опомнилась Динго, - это же прямо сейчас! Камера показывает Врата прямо сейчас!
Вот тогда Лилит и смоталась. Еретик с рыжей коротышкой ломанулись на улицу, Шива снова завозился с клавой – пытался, наверное, отключить защиту внутреннего периметра. По крайней мере, будь Лилит на его месте, именно это и сделала бы. А сама она помчалась вверх по лестнице, вот только бежала что-то уже долго. Вроде тут всего пять этажей.
Странные звуки, дико неуместные в покинутом доме, заставили ее замереть. Луч фонарика заметался по площадке – четыре двери, одна стальная крашеная, три обитых дерматином. На грязно-оранжевой стене пыльные снежинки, выцветшие олени и полу-отклеившийся дед Мороз, пьяно свесившийся с саней – знаки давно миновавшего праздника. Ноты пробивались из-за тонких стен, неуверенные, будто клавиш касались детские пальцы, но мелодия была узнаваема:
Ooh, ooh, and she's buying a stairway to heaven[2].
Волоски на загривке встали дыбом. Что это – неудачная шутка сбежавших охранников? Лилит повернула голову. Снизу все было тихо, ее пока еще не искали. По внезапному наитию она направила луч фонаря в черноту между пройденных лестничных пролетов. Зазолотилась паутина, поймав свет. Замельтешила потревоженная движением пыль. Ступени уходили так далеко, что дна не удавалось различить. Может, мощности фонаря не хватает? Она повела лучом вверх, но там было то же самое – бесконечная спираль, как в домике улитки. Лилит тряхнула головой, стараясь выгнать из уха навязчивую мелодию:
Ooh, itmakesmewonder. Ooh, it makes me wonder. [3]
Все, хватит! Она ткнулась в ближайшую дверь. Заперто, конечно. В следующую, под номером восемь. Створка, скрипнув, скользнула внутрь. Странно, если судить по номеру, здесь всего лишь второй этаж.
Из коридора пахнуло нежилым, звуки фортепьяно стали отчетливее. Почему именно эта песня? Любимая Игната, он играл ее на гитаре.
Фонарик вытащил на свет желтушные обои, облезающие со стен, как сожженная солнцем кожа. Лилит сама не заметила, как уже шагала по темной кишке прихожей. Коридор исчезал под ногами, пока луч фонарика не уткнулся в дверь, из-под которой просачивались свет и клавишные звуки. Девушка застыла на пороге, прислушиваясь одновременно к тому, что происходило внутри, и сзади, на лестнице. Ее все еще никто не искал, только проклятое пианино никак не затыкалось, рассказывая историю леди, купившей лестницу в небо. Охранники развлекаются при свечах, давая концерт для привидений?! На всякий случай крепко сжав слеповуху, Лилит надавила на ручку двери фонарем. Заперто? Нет, просто открывается наружу.
…Странно, ах, это странно. Солнечные лучи, падающие через колыхающийся тюль, ослепили и заставили на минуту зажмуриться. Неуверенные толчки молоточков по струнам наполнили голову музыкой, как пустой колокол. Машинально Лилит выключила фонарь и протерла глаза. Комната, оклеенная салатными обоями в розах, была пуста, за исключением рояля, белого и элегантного, казавшегося залетным гостем на вытертом паркетном полу, как звезда столичной оперы на сцене деревенского клуба. За роялем на крутящемся стульчике сидела девочка, едва доставая ногамив тапочках до медных педалей. Черные волосы острижены в короткое каре, их удерживает от падения на лоб заколка в виде бабочки. Платье с резинкой на талии коротковато, так что видны коленки в болячках и синяках. Маленькая пианистка не обращала на вошедшую никакого внимания, взгляд узких глаз скользил между нотами и матово мерцающей клавиатурой. За спиной белыми крыльями развевался тюль, обрамляя зияние балконной двери. Оттуда пахло летом.
