Слабое утешение в печали своей находил Финве в Феаноре. Некоторое время Феанор тоже приходил к телу матери, но вскоре он был вновь поглощен своими делами и замыслами. То, что произошло с Финве и Индис ошеломило его и исполнило гневом и негодованием; и хотя не известно, присутствовал ли он на Споре Валар, обратил ли внимание на причины такого решения и внял ли доводам в его пользу, одно он понял точно: Мириэль обречена навеки остаться без тела, а значит он никогда больше не сможет ни встретиться с ней, ни поговорить, пока не умрет сам.[xi] Это глубоко печалило его, и он не принимал счастья Финве и Индис, и не любил их детей еще до того, как они появились на свет.
Тому, во что вылилась эта печаль в последующие годы, посвящена главным образом первая часть 'Сильмариллиона' – 'Затемнение Валинора'. Во времена раздоров и смут, когда каждый выбирал кому оставаться верным, простой, казалось бы, вопрос замены Th на s только усугубил страсти и нанес большой ущерб языку Квенья. Пока сохранялся мир, не было никаких сомнений, что точка зрения Феанора, с которой открыто или про себя, но согласились все лормастера, одержит победу. Однако впоследствии это мнение, которое было безусловно верным, было отвергнуто из-за тех безумств и бед, которые были им вызваны. Феанор придал этому и иное, личное значение: он и его сыновья придерживались старого произношения и требовали, чтобы все, кто им по-настоящему верен, говорили также. Потому те, кто был возмущен его высокомерием, а еще те, кто покинули и возненавидели его, отвергли его шибболет.
Индис была Ванья, и, кажется, в этом вопросе она могла бы сойтись с Феанором, ибо Ваньяр по-прежнему говорили Th. Однако, она переняла s. Не из желания унизить Мириэль, как думал Феанор, а из верности Финве. Ибо Финве, после того, как Мириэль отвергла его мольбы, принял новое произношение (которое к тому времени принял практически весь его народ), хотя пока Мириэль была жива, из уважения к ней он говорил Th. И потому сказала Индис: 'Теперь я одна из Нолдор, и я буду говорить, как они'. И так вышло, что для Феанора отказ от старого произношения означал отказ от Мириэль и от самого себя, как ее сына, первого из Нолдор, после Финве. По мере того, как росла его гордость и мрачнел его характер, он стал подозревать, что Валар, страшась его силы, замыслили устранить его, и вручить первенство среди Нолдор кому-нибудь, кто будет более покорен. Так Феанор стал звать себя 'сын Thеринде', и когда его сыновья в детстве спрашивали почему их родичи говорят s вместо Th, он отвечал: 'Не обращайте внимания! Мы говорим как надо, и как говорил король Финве, до того как его увели с верного пути. Мы старший дом и по праву его наследники. Пусть себе сюсюкают, если не могут лучше'.
Таким образом, нет сомнений, что большинство тех, кто ушли в Исход в повседневной речи говорили s вместо Th, ибо, так или иначе (после того как Моргот убил Финве), Феанор был лишен первенства среди Нолдор, и также говорили почти все те, кто остался. Валинор перешел под начало Финголфина, старшего сына Индис. Финголфин был сыном своего отца, темноволосым и гордым, как большинство Нолдор, и в конечном счете он, несмотря на вражду между ним и Феанором, по своей воле присоединился к мятежу и к исходу, хотя и не оставил своих притязаний на королевскую власть над всеми Нолдор.
В случае с Галадриэль и ее братом Финродом дело обстоит несколько иначе.[xii] Они были детьми Финарфина, второго сына Индис. Он походил на свою мать и телом и разумом, имел золотые волосы Ваньяр и их благородный и мягкий характер, и, также как и они, любил Валар. Он, насколько это возможно, остался в стороне и не участвовал в раздоре между старшими братьями и в их разрыве с Валар, и часто искал мира и покоя среди Телери, чей язык он выучил. Он женился на Эарвен, дочери Короля Олве, и его дети, таким образом, приходились родней Эльве Thиндиколло[xiii] (Элу Тингол на Синдарине), Королю Дориата в Белерианде, ибо он был братом Олве; это родство повлияло на их решение присоединиться к Исходу и сыграло важнейшую роль позже в Белерианде. Финрод был похож на отца своим прекрасным лицом и золотыми волосами, а также и благородным и добрым сердцем, хотя ему была присуща и высокая доблесть Нолдор, а также, в молодости, их рвение и пыл; а от своей матери-телери он унаследовал любовь к морю и грезы о далеких землях, которых он никогда не видел. Галадриэль была величайшей из Нолдор, за исключением, может быть, Феанора, хотя она была мудрее его, и мудрость эта возросла за долгие годы.
