- Кото-сама! – Ахнула Коко и бухнулась в обморок – ярко выраженная гемофобия. Как подобные психические расстройства лечить? Не представляю, пока.
- Без паники. Вот и все, Кото-сама, - утешающе говорю, останавливая кровь и сводя царапину с теплой, нежной и бархатистой кожи, прошлой ночью мною тщательно исцелованной. – Никаких следов.
- Спасибо, Какаши-сама, я так неуклюжа…
- Что вы…
- Я сама…
- Ну что вы…
- Простите меня, Какаши-сама, мне так неловко за ваш испорченный обед, - согнувшись в три погибели, принялась извиняться гейша.
- Эхмн… Пустяк, Кото-сама, - вздыхаю, со второй попытки приспосабливая «Саикэн Фуин» для восстановления целостности струны, которую мне не дали натянуть:
- Не стоило беспокойства, Какаши-сама, я сама займусь музыкальным инструментом - вы же не даете свое оружие точить другому?
- Кхм! Простите, Кото-сама, - устыдился я.
- Пустяк, Какаши-сама, - утонченно улыбнулась Кото, прикрыв ротик точеной ручкой, прикрытой шелком с пастельным цветочным узором, богатым мелкими деталями.
- Ах, простите, простите меня, Какаши-сама! – Повторила извиняющуюся позу очнувшаяся Коко. Они так воспитаны. Я нанесу им обиду, если не приму или начну поднимать. Аристократы без СЦЧ более запротоколированы, если можно так выразиться, этикет венец всему. Коллектив Коко крутился среди самой утонченной публики Страны Воды.
- Все в порядке, Коко-тян, - с мягкой и смущенной улыбкой говорю миниатюрной девушке, уже обучающей сыновей Мэй любовным премудростям.
Еще несколько фраз и обе гейши меня покинули, не считая себя опозоренными, но и не желая продолжать – господин должен забыть о неприятном инциденте.
Чужая боль некстати напомнила о двух недавних эпизодах. Первый случился днем двадцать четвертого, когда я понял, что предо мной во всей красе расцвел энергетический кризис. Мало чакры, больно и некогда собирать крохи, а откачки из Леса Смерти стали заметны – начался падеж животных и разрушение замкнутой экосистемы. В тот момент я вернулся из Ада и был слегка неадекватен, когда с дозволения совести решился совершить неблаговидный поступок.
Оиру. Под влиянием рейрёку грешников и не иначе как со звездной болезни, у меня разгорелось желание наказать демона-дельфина, стребовав должок за говорливый язык. Наложилось и то, что я, даже перейдя в шикай рядом с ним, не смог запомнить его чакру, а так же то, что ориентир на его внучатую племянницу, Сурогоми, все отчетливее начинает мерцать, словно стараясь исчезнуть. Ирука на Мушиба если и призывал разумных дельфинов, то только в свой внутренний мир. В общем, явился я в домен на правах сильнейшего. Оиру что-то такое подозревал после разговора с черепахами, но оказался не готов к телепортации прямиком на второй уровень Ада. Не без труда его нашел – занесло в какую-то зыбкую даль. Нашел и окунул в желтые озера, повалял в пепле и прахе. Оиру владел сенмодом, а потому был особо чувствителен, как и я… Когда его сознанье обнажилось, я активировал риннеган и залез туда, цинично меняя два новых знания о себе на два знания от Оиру, хотя он в тот момент готов был отдать всё.
«Кирамеку Хоши» - мерцание звезд, позволяет скрывать свою чакру посредством высокочастотных вибраций (принцип схож с тем, как глаз не улавливает слишком быстрые движения, отчего техника мерцания тела и получила свое название). «Тен Кьёмэи» - небесный резонанс, воздействует на чакру оппонента, заставляя ее вибрировать и выходить из-под контроля, подчас взрывая тело изнутри. Я сходу оценил потенциал этого ниндзюцу, с помощью которого можно реанимировать СЦЧ (устранить разрывы каналов и синхронно запустить катушки сродни прямому массажу сердца). И главного добился – разрешения собирать сенчакру в домене дельфинов. Перед уходом продавил риннеганом приказ ото всех сохранять мои секреты ценой существования всего клана дельфинов, но и сам дал клятву хранить секреты дельфинов и без разрешения главы демонического клана не делиться ими ни с кем, в этом мире – я еще не превратился в последнее быдло и осознаю поступки.
Нет оправданья тому, что в тот день я пёр к достижению чужой цели словно лавина. Лавина, которую приостановил Оиру… Дождавшись дубля-сменщика, он передал искреннюю благодарность за жестокий, но справедливый урок вразумления, заставивший его очнуться от скуки и безделья, избавивший от желания покинуть бренный мир вслед за родителями, вернувший ощущение радости от жизни. И тем горше мне было, когда сразу следом поймал себя на мысли дополнить адский ливень гендзюцу на основе четвертого уровня Ада вместо мысли отступиться от намеченных планов устрашения. Когда и почему я успел таким стать?! Биджев вершитель судеб!..
Второй эпизод - это встреча с Пейном в одной из северных бухт Атама, где хребет ветряного раздела становится водным, усложняя навигацию. Приготовленная с душой еда сразу сделалась пресной.
