Соседи по купе менялись часто. Люди ехали недалеко, в основном по делам. На одной из станций вагоны заполнили люди с узлами, семейные, с детьми. Костик ехал на верхней полке и предпочитал как можно реже покидать своё место. Краем уха он слышал разговоры этих людей и не мог взять в толк о переселении колхозников в Крым. Насколько он помнил, то в истории было наоборот. Сталин выселял крымских татар в Сибирь, Казахстан, Дальний Восток. И вот сейчас данная картина не вписывалась в его познания истории СССР. Но расспрашивать он не рискнул. Ответил новым соседям на несколько вопросов кратко, как мог, и продолжил смотреть в окно.
Санаторий, в который отрядили Костика, находился на самом юге полуострова. И назывался он «Форос», там, где сидел первый и последний президент СССР М. Горбачёв. Отношение родителей к Горбачёву было негативным, но Костику это тогда, а сейчас тем более, не казалось важным. Он не вникал никогда, чего тот сидел в «Форосе», когда в столице шёл переворот.
Водитель, который приехал за Костиком и ещё одним товарищем в костюме, шляпе, галстуке и пузатым чёрным портфелем с огромной застёгивающейся пряжкой, по дороге много рассказывал обо всём подряд. Будто не разговаривал несколько лет, и вот довелось перекинуться фразами с людьми.
Оказалось, с 1 июня 1941 года «Форос» стал детским санаторием. Начавшаяся война смешала все карты, и в 1945 году было решено передать постройки и парковую зону в УД ЦК КПСС. Санаторий стал элитным. Восстановление здесь тоже требовалось, но для отдыхающих уже сумели создать нужные условия.
Конечно, что сейчас не лучшее время для отдыха во всех отношениях, но налаживать отдых людей и работу санатория было необходимо. Людей оказалось немного, и всех расселили в двухместные номера по одному.
Заселившись в номер, Костик решил прогуляться по парку. Погода стояла солнечная, минус восемь градусов, без ветра. Никто не мешал дышать свежим воздухом и размышлять на разные темы. Он присел на скамейке, с которой открывался чудесный вид с кусочком моря и улыбался. Странное перемещение в чужое тело в пространстве и во времени, открыло ему очень и очень многое, о чём он никогда не задумывался и не интересовался. Он пережил войну и теперь стоит у самых истоков хоккея с шайбой! Он продвигает хоккей в СССР! Ещё бы убрать ранения и травмы!
– Как хочется играть! – выдохнул Костик и замер.
– Играть? Вы артист? – на Костика смотрела до боли знакомая девушка с лучистыми глазами. В лучах светила она казалась солнечной.
– Простите, – смутился Костик. – Я не артист, и никогда им не был. Я спортсмен. Играю в хоккей.
– И кто вам не даёт играть? – хитро улыбнулась она.
– Никто, – ещё более смутился Костик. – В смысле врачи. Я, травма. Нога не даёт играть.
Девушка весело и задорно засмеялась.
– И в какой команде вы играете?
Костик слегка подвинулся, чтобы не касаться солнечной незнакомки.
– В команде лейтенантов. ЦДКА.
– Так вы военный? – всплеснула она руками и опять задорно засмеялась.
– Военный, – скромно ответил Костик.
– А почему команда лейтенантов? У вас только лейтенанты играют?
– Не только. Это просто так повелось после 1942 года.
– Интересно. И что произошло в 1942 году?
– Футболистов ЦДКА отправили для краткосрочного обучения на военный факультет Института физкультуры, а по окончании 16 игроков получили погоны младших лейтенантов. Вот и прицепилось название ко всему ЦДКА.
– То есть вы не воевали?
– Воевал, пожал плечами Костик. – Но рассказывать об этом не люблю.
– Как ваша фамилия? Я знаю некоторых игроков. Как-то в ресторане танцевала с Бобровым.
– С Севкой? – удивился Костик.
– А что тут такого? – рассмеялась девушка. – Очень интересный мужчина. Много шутил и был обходителен. Так как ваша фамилия?
– Александров. Только вряд ли она вам что-то говорит.
– Вы правы. Не говорит. Меня зовут Люда, – она протянула в сторону Костика тоненькую ладошку.
– Константин, – слегка заикнулся Костик и осторожно пожал пальчики.
Девушка опять весело рассмеялась.
– Вы надолго здесь?
– До конца марта. Руководство сказало, чтобы я отсюда нос не высовывал и хорошо подлечился.
– Вы больны? – девушка посерьёзнела.
– Обычная травма. Ничего страшного, – теперь улыбнулся Костик. – Поправлюсь и, надеюсь, смогу играть.
– Вы играете в теннис? – она тряхнула своими чудесными кудряшками.
– Я не умею, – виновато пожал плечом Костик.
– А я люблю играть в теннис, – она замолчала и посмотрела вдаль, туда, где открывалось море. – Я здесь на неделю, а потом обратно в Москву.
– Вы так сказали, словно о чём-то пожалели…
– Нет. Я никогда и ни о чём не жалею. Почему я должна жалеть о своём выборе? Это мой выбор, значит, я не имею права жалеть о нём. Я всегда делаю так, как считаю нужным, и ничего, и никого не боюсь. «Стой под дождём, пусть пронизывает тебя его стальные стрелы. Стой, несмотря ни на что. Жди солнца. Оно зальёт тебя сразу и беспредельно». Вот моё отношение к жизни. А слова Кафки запали мне в сердце давно и остались видимо там на всю жизнь. Вы читали Кафку?
– Не пришлось как-то, – вздохнул Костик. – Школа, спорт, война.
